— Дело в том, что я, как мужчина и глава семейства, должен был предусмотреть подобное развитие событий и проверить, есть ли в баке бензин. В этом смысле я сам виноват в том, что мы застряли на полпути. «Ты веришь в Бога, — едко заметила моя жена, — а я верю в свои ноги». И вылезла из машины…
— Взяла на плечи пустую канистру и пошла пешком на заправочную станцию! — донёсся из глубины зала чей-то ехидный голос.
Людвиг посмотрел в ту сторону и догадался, что это Свид Качил, добрейший человек в их городке, посмел закончить начатую пастором фразу.
Это было написано на его красном и невероятно крупном лице.
Пастор Уилбер так сжал губы, что они почти исчезли.
— Мистер Качил, позвольте напомнить, что вы находитесь в церкви, и к тому же во время проповеди.
— Я хорошо помню, где нахожусь и почему, — огрызнулся тот.
— В таком случае я продолжу…
— Нет, — неожиданно выкрикнул Качил, — больше не надо.
— Ради всего святого, Свид, — крикнул кто-то из зала, — сядь и помолчи.
Тот обернулся на голос.
— Почему я должен молчать? За последние дни в нашем городе произошло два убийства, а пастор рассказывает нам сказку, которую я слышал ещё в семьдесят третьем году! Так больше не пойдёт! Хватит вешать нам лапшу на уши!
Тут вскочила разъярённая Клик Расмуссен.
— Свид, если хочешь что-то сказать, наберись терпения, пока не кончится…
— Нет, он прав, — поддержал Свида мужчина, в котором Людвиг узнал рабочего птицефабрики. — Свид прав, мы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать сказки про наш богатый урожай.
По нашим полям бродит жестокий убийца, и никто из нас теперь не чувствует себя в безопасности.
Клик повернула к нему покрасневшее от злости лицо.
— Молодой человек, это церковная служба, а не городской митинг!
— Разве вы не знаете, что сказал перед смертью бедняга Гаспарилло? — распалялся уже побагровевший Свид. — Нам сейчас не до шуток, Клик! Город в ужасе от страшных событий! Это самый настоящий кризис!"
"В зале все зашумели, что-то громко доказывая друг другу.
Людвиг быстро записал слова Свида, чтоб не забыть в суматохе.
— Пожалуйста, прошу вас! — взмолился растерянный пастор, вскидывая руки. — Только не в доме Господа Бога!
Но успокоить прихожан было уже невозможно. Все вскочили с мест, размахивали руками и старались перекричать друг друга.
— Да, — орал другой рабочий птицефабрики, — я слышал предсмертные слова Гаспарилло и могу повторить их!
— Я тоже слышал! — поддержали его в другом конце зала.
