— Где он?
Клёна вскочила и направилась из избы, но собака преградила ей путь, уселась перед раскрытой дверью и глухо зарычала.
— Юрса, ты что?
Девушка испуганно отпрянула. Своя-то она своя, да в дому не хозяйка. И мирная белая, словно первый снег, Юрса может легко броситься на гостью.
— Девочка, что с тобой? Я не пойду из дому, я только в сени выгляну. Эльхи, видишь, нет? Эльха! Эльха, ты там? Юрса, выпусти меня!
Она говорила шепотом, боясь разбудить умаявшуюся хозяйку и ребятишек.
— Выпусти меня, хорошая…
Но псица снова глухо зарычала.
— Тетка Любляна! — негромко позвала Клёна, боясь шевельнуться.
— Чего? Чего стряслось? — сонно отозвалась с полатей тетка и вдруг осеклась. Села, словно прислушиваясь.
— Меня Юрса в сени не пускает. Эльха поднялся, до ветру пошел, а я заспала, ты уж скажи ей, чтобы дала пройти… Ему, видать, худо стало, не отвечает даже!
Тетка в ответ молчала.
Клёна повернулась и в потемках увидела, как Любляна встала и подошла к собаке. Юрса преданно завиляла хвостом, но была так огрета по морде ладонью, что обиженно взвизгнула.
— Тетка Любляна, ты…
Женщина не ответила и даже не обернулась, а как была в исподней рубахе, вышла в сени. Клёна кинулась за ней и замерла на пороге — чистый лунный свет лился через открытую дверь. Сени были пусты. Любляна же шла к воротам чудной, какой-то незрячей походкой.
— Тетка Любляна… — Клёна застыла, оцепенев от ужаса и стискивая под рубахой деревянный оберег, давным-давно вздетый на нее отчимом. — Тётка Любляна…
Умом понимала — бежать надо.
Бежать в страшную ночь, тащить тетку обратно, но ноги не шли, приросли к полу, будто прибили их, проклятые, гвоздями. Однако через миг девушка ожила и с ухнувшим в живот сердцем бросилась в пугающую посеребренную темень.
Весь дядьев была бедной — домов и подворий тут не заговаривали. Обносили обережным кругом тын, соскребая с каждого двора медяки на оплату колдуну. Клёна знала — ей ничего не грозит — деревня осенена защитой, а на шее оберег, какой мало у кого есть — заговоренный от Зова всякого Ходящего.
Впервые девушка вспомнила отчима с благодарностью.
Как она пронеслась через двор — Клёна не запомнила, от ужаса сердце в груди ходило ходуном. Страх колючим комком скрутился в животе…
— Тетка Любляна!!! — Девушка повисла на плечах сродницы, мешая той подвинуть деревянный дрын-задвижку и распахнуть ворота. — Проснись! Проснись!
Она не кричала, лишь громко шептала женщине в ухо, боясь разбудить ребятишек.
