Эльха? Умрет? Хранители светлые, да что за нелепость? Разве может Эльха умереть? Да от чего, от укуса всего лишь! Не горло ж ему разорвали! Куда страшнее раны получали охотники, и выживали ведь!
Знахарка сказала — буде не станет парню лучше, утром придется руку отсекать. Но в голосе старухи Клёна не слышала уверенности.
— Бабка Звана, а ежели отсечь, поправится он? — со слезами в голосе спрашивала девушка.
Старуха в ответ качала головой, мол, все в воле Хранителей. Молись за братца.
Весь день Клёна провела рядом с Эльхой.
Лучше ему не становилось. А вот хуже делалось, да… Прежде лежащий смирно, теперь он взялся стонать и метаться, раздирать здоровой рукой повязку, рвать на груди рубашонку.
Назавтра ждали возвращения дядьки Гляда с Дариной.
Клёна не спала уже вторые сутки. От страшного беспокойства не чувствовала ни рук, ни ног. Ей все казалось — покуда она не заснет, Эльхе ничего не грозит. Не может он умереть, когда она рядом! Однако усталость брала свое.
За окном повисла черная глубокая ночь.
Прикорнула на полатях тетка Любляна — намаявшаяся за эти дни: сама тяжелая, ребят восьмеро, скотина, дом, Эльха захворавший — все на ней. Тихо стало в избе."
"Клёна прижалась лбом к сеннику, на котором лежал Эльхит, и беззвучно молилась — просила Хранителей уберечь братца, дать сил перемочь недуг. Мало-помалу дыхание мальчика выровнялось, и он впервые за все обороты задышал спокойно и ровно.
Сестра беззвучно расплакалась от облегчения. Молитва ее была услышана.
Пойдет Эльха в жилу. Вон даже гореть перестал, теперь хоть руки докоснуться можно, а то пылала, как головня из печи. С этими мыслями Клёна провалилась в глубокий сон.
Ей снилось, будто брат поправился, сидит на лавке и глядит на нее внимательно, но отчего-то без узнавания. В темноте его лицо казалось белым-белым, а глаза отсвечивали зеленью. Клёне сделалось жутко, но Эльха беззвучно спустился на пол и склонился к ней, словно принюхиваясь, ткнулся в ухо мокрым носом, заскулил, лизнул щеку…
Тьфу ты!
Юрса!
Девушка распахнула глаза и выпрямилась.
В темноте сияли отливающие зеленью зрачки, а внимательный взгляд не отпускал. Толстый хвост постукивал по полу.
— Юрса, чего тебе? — шепотом спросила Клёна псицу, вздумавшую ее будить, и потрепала беспокойную по широкому лбу.
В ответ собака тихо и тревожно заскулила.
— Да что ты? — по-прежнему шепотом спросила девушка и замерла — дверь в сени оказалась приоткрыта, а Эльхина лавка… пуста.
