Оборотни!
Клёна пыталась оглядеться, но избы, ворота, тын вдали — все пестрило, неслось в свистопляске головокружения. От этого тошнота усиливалась, а земля под ногами раскачивалась так, что девушка снова рухнула на колени.
— Мама… Эльха…
Клёна уронила тяжелую от боли голову на руки. Она не могла ни бежать, ни идти, ни даже ползти.
У-у-у-у-у!!!
Этот вой раздался уже не за тыном. Выло совсем рядом. В деревне. Среди домов.
Малыши! Тетка Любляна!
Девушка рывком поднялась и замерла, раскачиваясь.
Смазанные тени выныривали из тьмы. Где-то кидалось, рычало, каталось по земле, хрипело, булькало, влажно трещало. Но у нее так шумело в ушах, что все происходящее казалось дурным сном.
— Эльха! Эльха, где ты?! — ей казалось, она кричит, но на деле — лишь негромко шептала. — Эльха!
И вот огромный черный во тьме зверь метнулся из мрака. Скользящая тень вытянулась в прыжке. Клёна замерла, понимая, что все… для нее все закончилось. Навсегда. Как закончилось все для тетки Любляны, для малышей, для знахарки, лечившей Эльхину руку, для старосты, для… для всех, кто жил в здешнем печище.
Но между ней и смертью вынеслось что-то свирепое и рычащее.
Волколак припал к земле. Мир вокруг Клёны вертелся столь сильно, что она не смогла разобрать, что случилось, не увидела и яростной схватки. Лишь услышала, как взревел зверь, как свирепо и зло зарычала собака. Кое-как поднявшись на ноги, девушка побежала прочь, но на втором шаге споткнулась, упала и дальше поползла на четвереньках, не видя куда.
Она ввалилась на ближний двор и там уже отыскала ледник. Несчастная не помнила, как поднимала тяжелую крышку погреба, не помнила, как опускала ее обратно, не помнила, как кубарем катилась в темноте по ступенькам и упала на кадушки, бочонки, вязанки чего-то мягкого, кринки. Она уже не чувствовала боли, потому что сознание ее покинуло.
33
Клёна пришла в себя с восходом солнца. Тонкие косые лучики просачивались через щель криво закрытой крышки ледника.
Девушка лежала, скорчившись среди опрокинутых горшков и мешков. Ее трясло от холода, боли и пережитого ужаса.
Даже в лихорадочном забытьи она слышала крики, рычание, вой, звуки раздираемой плоти, ржание лошадей, испуганное мычание коров, лай, блеянье…
Голова болела и кружилась так, словно по ней ударили молотком. Крепкие кулаки у старосты. Девушку тошнило, несколько раз вырвало.
