А ратоборец знай валял послушницу по земле, уча оружному бою. В одну из таких стычек, кружа с мечом вокруг креффа, распаленная сшибкой девушка примеривалась для удара — и вдруг…
Под рубахой обережника засветилась сине-белым светом крученая жилка. Сияла и билась, будто живчик. Окрыленная увиденным, Лесана бросилась на противника, ныряя ему под руку, и ударила кулаком, направляя всю силу Дара. Жилка вспыхнула и погасла. А Клесх как подрубленный рухнул оземь.
— Ты чего сотворила?.. — хрипло спросил он, пытаясь сесть и не умея совладать с только что послушным телом.
— А что? — перепугалась Лесана.
— Не знаю… — Мужчина посмотрел на свои пальцы.
Послушница видела, как наставник пытается пробудить в себе Дар и… не может.
— Это не я! — Она испуганно отскочила.
Мужчина кое-как поднялся на ноги и замер, шатаясь, напротив:
— Что сделала, вспоминай, ну!
— Ничего! — Лесану била дрожь. — Увидела — у тебя в груди жилка бежит, как ниточка из огня, ну и ударила по ней, — размазывая слезы, запричитала девка.
— А теперь что? — сипло спросил крефф.
— Ничего; как потухло… — У несчастной обережницы дрожали губы.
— Потухло, говоришь? — Голос наставника стал обманчиво спокоен.
— Поехали в город, к сторожевикам, — залопотала послушница, — может, помогут чем.
— Ремень тебе поможет! — Клесх больно стиснул ее плечо. — Чем они помогут, если Дар только креффы видят?
Из синих глаз ручьем полились слезы:
— Прости меня, прости… — Уткнувшись носом в грудь наставника, Лесана испуганно заревела.
— Еще повой у меня, — дернул он ее за ухо. — Вспоминай давай, как била, бестолочь.
Только к утру, ссадив костяшки пальцев о грудь обережника и наставив ему синяков, девушка сумела отворить жилу…
И лишь позднее поняла, какой огромной выдержки стоили те обороты ожидания и мучительных тычков Клесху. Помнится, когда синяя жилка вновь затеплилась в груди креффа, послушница обняла его и снова расплакалась, на сей раз от облегчения. А он сказал:
— После такого и ведра браги мало будет.
… — Вот и все, — закончив рассказ, Лесана вытянулась на сене.
Дождь по-прежнему стучал по крыше сушил. За стенами подвывал ветер. Незаметно для себя девушка стала проваливаться в сон. Впервые на сердце было легко. Она не знала — понял ли ее Тамир, простил ли, но сегодня горькое чувство вины, снедавшее душу изнутри все эти годы, впервые отступило.
72
Поутру налетел ветер, разогнал низко плывущие тучи.
День выдался облачный и холодный, но дождь перестал.
