Тогда дай мне заявление на аборт и погуляй немного. Нам с Ивой нужно кое-что обсудить.
Глава 24
Ива
— Что за сюрпризы ты тут мне устраиваешь? — рычит Макс, делая шаг навстречу, как только я появляюсь из-за ширмы.
В ушах всё ещё слышится стук детского сердечка. Мой собственный пульс зашкаливает, отчего я не могу прийти в норму. Обессиленная и полностью обескураженная, я останавливаюсь в метре от Пожарского. Он держит какую-то бумагу в руке. Вероятно ту, которую только что требовал у врача.
— Я не хочу это подписывать, — говорю я сдавленным голосом, не желая соглашаться на прерывание беременности.
После того, что я пережила каких-то пару минут назад, у меня даже мысли не возникнет о том, чтобы…
— Придётся подписать, — давит Максим, прерывая мою внутреннюю борьбу.
— Я не могу… Как ты не понимаешь? Он живой! — мой скрипучий от волнения голос рвётся. Глаза мечутся по лицу Пожарского. Я вся горю. — У плода бьётся сердце… Это безумие…
— Я не глухой, Ива, — обрубает Максим. — Но это ничего не меняет.
Просто забудь, что ты услышала, и выполни нашу договорённость.
— Как такое можно забыть? — глядя в его чёрные глаза, я покрываюсь ледяными мурашками, обхватываю руками свои плечи и чувствую, как теряю контроль над эмоциями.
Мне необходима его поддержка, но вместо этого он толкает меня в пропасть, оставаясь непреклонным.
— Максим, мне страшно. Я не стану. Сердцебиение ребёнка будет снится мне в кошмарах…
— Ива, — напирает он.
Раздавшийся телефонный звонок на мгновенье перехватывает внимание мужчины.
— Я не могу, — воспользовавшись случаем, срываюсь с места, чтобы покинуть кабинет, но мне ловко преграждают путь.
— Сможешь! — заявляет Макс, хватая меня за плечо.
— Дай мне пройти, — безуспешно дёргаюсь. Его пальцы прочнее впиваются в мышцы моей руки. Я морщусь и шиплю от боли.
— У тебя нет выбора, девочка, — роняет он, вытаскивая мобильный из кармана пиджака. — Не вынуждай меня жестить. Подпиши заявление на аборт, и покончим с этим. Слушаю! — рявкает в трубку так, что у меня сердце уходит в пятки.
— Максим Андреевич, здравствуйте! — Я слышу взволнованный мужской голос, доносящийся из динамика. — У нас ЧП! Костомарова со стройплощадки увезли на скорой помощи. Похоже инфаркт. А Гумилев час назад по вашему приказу улетел на второй объект в Сочи.
Макс мрачнеет. Его тело становится каменным, а пальцы, которыми он сжимает телефон, мгновенно белеют.
— Это что? Шутка? — повисает пауза: короткая, но режущая пространство абсолютной тишиной.
