Какой у девчонки срок? И как скоро мы можем всё исправить? Насколько я знаю, у Ильи проблем со здоровьем нет, — говорю не без определенного смысла.
Пиздец…
Какого черта я в это ввязываюсь?
С появлением Ивы моя упорядоченная система жизни превратилась в сумасшедший хаос.
До сегодняшнего дня я успешно решал сложные задачи, но эта, на первый взгляд простая, оказалась для меня непосильной.
Впервые в жизни я испытываю сомнения.
Что это: интуиция или жалость, которая делает меня уязвимым?
— Восемь недель беременности, — озвучивает Катя после короткой паузы.
— Что значит «восемь»? — я в недоумении смотрю на ширму, за которой смутно виднеются силуэты.
Восемь — это два месяца. Это, мать вашу, больше, чем я предполагал!
— Макс, я имею ввиду акушерский срок. Если брать от дня зачатия, то эмбриональный срок составляет шесть недель.
— Что из этого следует? — я опираюсь о стол, нервно сжимая ладонями столешницу.
— Мне понадобится пара часов, чтобы провести нужные анализы, выяснить группу крови и резус-фактор и только потом я сделаю вакуумную аспирацию.
Медикаментозное прерывание беременности после пяти недель я не провожу.
— Катя, ускорить процесс никак нельзя?
— Без необходимых анализов я не стану рисковать. Но если тебе горит, ты можешь обратиться к другому специалисту.
— Я не хочу… — неожиданное решение Иванны ввергает меня в ступор. — Я хочу оставить ребёнка…
— Ну вот, чего и следовало ожидать. Стоило мамочке услышать сердцебиение плода, как она сразу же пришла в норму и приняла адекватное решение, — заявляет Катерина совершенно спокойным голосом, а меня встряхивает, вышибая последние крохи самообладания.
Решение?
Какое, блядь, адекватное решение?
По десятому кругу одно и то же: «хочу», «не хочу», «не знаю»!
Что вообще они обе несут?
Что это, мать вашу, значит?
У меня чердак поедет раньше времени.
— Катерина, выйди на минуту, — несдержанно рычу, начиная наматывать круги вокруг стола. — Нам с Иванной нужно поговорить.
— Тихо-тихо. Посиди спокойно, милая, это не больно.
Я всего лишь возьму мазок. Хочу убедиться, что у тебя нет никаких инфекций, — обращается Варшавина к Иве, не обращая внимания на мои слова.
Я на взводе.
Меня, пиздец, как штормит, а Катя словно издевается.
Сука!
— Долго ещё? — психую, с трудом сдерживая желание мощно зарядить по чему-нибудь кулаком.
— Ты сегодня какой-то нервный, Пожарский. Не с той ноги встал? Твой брат вообще в курсе, что его девочка беременна?
— Бывшая девочка, — поправляю её довольно резко.
