Почему он не берет трубку?
Почему?
Зачем оставил мне свой личный номер?
Уверена, он видит, что я звоню.
Злится? Всё ещё на меня злится?
В какой-то момент я мысленно соглашаюсь на все его условия. Может быть, роль содержанки не так уж плоха? Макс, пожалуйста, ответь мне. Ответь…
— Слушаю, — раздавшийся в трубке знакомый голос молнией врезается в уши. Спотыкаюсь на последней ступени и со всей дури приземляюсь коленными чашечками на асфальт. Из груди вырывается истошный сдавленный стон.
«Господи…» — зажимаю ладонью рот, чтобы не издавать лишних звуков.
Дышу носом. Слёзы льются градом на пол. Боль настолько острая и пронзительная, что темнеет от неё в глазах. Кажется, коленки разбила…
Глава 2
Ива
— Дочка, тебе помочь? — раздается над головой чей-то голос.
Поднимаю заплаканное лицо и встречаюсь с сочувственным взглядом случайного прохожего.
Мужчина средних лет сразу же порывается оказать мне помощь. Подхватывает под мышки, поднимает с земли и усаживает на близстоящую скамейку.
Я стараюсь не стонать от пульсирующей в коленках боли, поскольку Пожарский всё ещё на связи и мне не хочется, чтобы он считал меня слабой и уязвимой.
— Надо поаккуратнее быть, — обеспокоено ворчит мужчина, рассматривая алое пятно крови, проступившее на джинсовой ткани в области колена. — Что ж вы под ноги не смотрите? Молодежь… Вечно куда-то спешите. Сильно болит?
— Уже получше. Спасибо вам… — прохрипев, густо краснею. Отдышаться не получается. Сердце с удвоенной силой колотит по ребрам и качает кровь.
Уши и щеки огнем горят. Во рту пересыхает, когда я, глядя на спину уходящего прохожего, подношу мобильный обратно к уху. Слова сразу же застревают в горле, когда я слышу по ту сторону трубки раздраженное сопение.
Бож-ж-же, дай мне сил…
— У тебя две минуты изложить цель звонка, потому что на третьей я выключу телефон, — твердый, как сталь, голос режет барабанные перепонки. Зажмуриваю глаза, ощущая всеми фибрами души холодность и безразличие Максима. — Я прервал совещание, Иванна. Мне казалось, мы всё обсудили месяц назад.
Что тебе нужно?
Сглотнув, я делаю резкий вдох. В сердце раскаленная игла вонзается. Нестерпимая волна жара расходится по груди.
— Я хочу вернуть деньги, которые ты передал вместе с моей сумочкой посыльным, — сиплю я, оглушённая собственным взбесившимся пульсом.
— Не стоит. Ты их отработала. Пользуйся, — чеканит Пожарский, раздирая моё измученное сердце пополам.
— Отработала? — недоуменно переспрашиваю, спускаясь с небес на землю.
