Мне всё понятно! — рыдания вырываются из меня с новой силой. Захлебываясь слезами, отрываю себя от тети, хватаю с комода рюкзак и спешу в коридор. Ощущения шторма в груди усиливаются. — Я не изменю своего решения, — выталкиваю, обувшись. — Я поступлю так, как должна поступить. Илья не отвечает на мои смс. Я пробовала с ним связаться, но не вышло. Если я не поговорю с Максимом и не объяснюсь, я буду мысленно себя казнить. Я не смогу спокойно жить! Понимаешь? Да и Макс не такой, как его отец. Он сам его ненавидит за страдания своей матери.
Она умерла…
На мгновение в квартире повисает давящая тишина.
Мы с тетей смотрим друг на друга в застывшем немом напряжении.
В груди колотится сердце. В ушах набатом грохочет пульс.
Пусть тетя и осталась бесплодной, но она жива, она нашла себя в работе, она помогает детям рождаться на свет, а матери Макса больше нет. Я родов боюсь, как огня. И хочу, чтобы он об этом знал. Хочу его увидеть. Пусть и в последний раз. Хочу с ним поговорить. Ещё раз вдохнуть запах любимого мужчины.
Заглянуть в темные, как ночь глаза, и утонуть в них. Если я этого не сделаю, то умру.
— Не рви мне душу, теть Лар… — жалобно прошу. — Не добивай меня. Просто пойми… Большего от тебя я не требую.
— Ты безумная, — выдыхает тетя, растирая слезы ладонями. — Лезешь в клетку к зверю. Пожарские не умеют любить. Ни их отец, ни сыновья. Не пощадит он тебя… Господи, как донести до твоего охмуренного разума то, чего ты не видишь? Как ещё объяснить, когда ты под влиянием этой чертовой химии?
— Скоро такси подъедет.
Обещаю, я поговорю с ним и сразу же домой, — сказав это, хватаюсь за дверную ручку.
— Я поеду с тобой! — вдогонку кричит тетя.
— Нет! Не нужно. Я сама. Прости.
— У Пожарского свадьба на носу. Невеста ждет его ребёнка. Что в твоей голове, Ива? Мне казалось, ты рассудительная девочка. Но пока не наступишь трижды на одни и те же грабли, не возьмёшь в толк. Думаешь, ради тебя Максим откажется от дочери депутата?
— Илья тоже имеет право знать.
— Илье самому нянька нужна! А тебе силы, чтобы родить здоровое дитя!
— Прости, — всхлипнув, я сбегаю, захлопывая дверь.
По пути дрожащими пальцами набираю номер Максима. С первым раздавшимся гудком мое сердце лопается и падает камнем куда-то вниз. А потом эти звуки кажутся длинными и нескончаемыми. Невыносимо давящими. Тянутся и тянутся один за другим. Лезвием по сердцу режут. Душу из груди по кускам вытаскивают. Задыхаюсь, не сдерживая слез.
