Разумеется, Эйнштейн – иудей, а Лихачев – православный.
«И что же, – подумала я. – Я не могу уверовать? Два эти гения верят, а я не могу? Что не пускает меня? Да и кто я такая, чтобы подвергнуть сомнению существование Господа? Великие люди, которые знали и понимали больше, чем я, – не сомневались!»
Получается так. Если я не могу поверить в Бога, то должна поверить им – моим кумирам, моим героям!
И я постепенно, по капельке, крошечными шажками начала приходить к Богу.
И тут случилось вот что.
Я увидела сон, о котором позже, спустя много лет, рассказала владыке Иосифу, митрополиту Иваново-Вознесенскому и Вичугскому.
Мы говорили с ним долго, подробно. А после владыка сказал, что мечтал бы о таком божьем подарке.
Я развела руками. А что я могла еще сказать? Что ответить? За что именно мне такая выпала честь, не знаю.
Просто – спасибо и все – за прозрение! Доверие. Счастье.
Этот сон перевернул всю мою жизнь. Рассказать его невозможно, приоткрою лишь краешек.
Я вижу огромный зал. Его заливает свет – густой, молочно-белый.
Колонны, уходящие в небеса-купола. Потолка, крыши нет, уходят колонны далеко ввысь, в бесконечность."
"Там, наверху, в этой бесконечной и неохватной выси, есть только очень прозрачный, голубой и яркий свет. Все очень реалистично и явно – я четко не разделяю, это сон или явь? Но знаю, что это – истина, правда. Словно на погруженной в проявитель пленке, эти ощущения появляются не сразу, осторожно, постепенно и ненавязчиво. Сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что это был не сон – это был разговор.
Всю жизнь я, как капризный ребенок, буквально требовала подтверждения – простите за дерзость. И я его получила – с лихвой.
Огромные колонны задают масштаб – люди маленькие, но не незначительные, не муравьи, не насекомые, нет – просто мельче того, что их окружает. Словно гулливеры в стране великанов. У меня нет чувства унижения, уничижения, а есть четкое, вполне осознанное ощущение и понимание храма. Его величия.
Я узнаю каких-то людей – мне кажется, старых знакомых.
Мы здороваемся одними глазами, не кивая друг другу, и я остро ощущаю успокоение, благодать. Ведь я так долго требовала, так долго ждала – и вот…
Еще я четко понимаю, что сейчас меня позовут. Подойдет моя очередь, и я наконец смогу получить истинный ответ.
Нетерпения, тревоги, суеты, страха нет. Все просто ждут, терпеливо, с достоинством. Мы все там оказались не просто так, мы выполняем миссию. Какую – не знаю, но чувствую и понимаю, как это важно.
