Должно же у мужчины быть в доме своё убежище, где он может, если что, нажраться без помех? Собственно, вы здесь первые – не считая меня самого, конечно. Цените!
- Да ценим мы, ценим…. – согласился егерь. – А всё это где раздобыл? Только не говори, что заранее из дома приволок…
Он сделал жест, обведя рукой интерьер шмулева ностальгического убежища.
- Нет, конечно. – Шмуль пододвинул гостям табуреты. – да вы садитесь, садитесь… Барахольщиков попросил, они нарыли в уцелевших многоэтажках, их тут полно по Живописной улице.
Поискать пришлось, конечно, всё же раритеты. Но, как видишь – набрали ровно то, что нужно. В одной квартире, на антресолях, надыбали кипу старых, семидесятых голов газет – так я из каждый раз использую вместо скатерти. Уж и не знаю, что делать, когда изведу все, до единой…
Действительно, стол был застелен ветхой пожелтевшей газетой. Сергей наклонился, посмотрел заголовок: «Правда», 16 апреля 1978 года».
Шмуль тем временем суетился, расставляя на газете приличествующую случаю закуску: копчёную колбасу, две жестяные банки со шпротами и килькой в томате, кастрюльку с варёной картошкой, блюдце с зелёным и репчатым луком, стеклянную банку с солёными огурцами и нарезанный толстыми ломтями чёрный хлеб.
Консервы спецом заказываю на Речном, из-за МКАД. Спасибо Кубику-Рубику, снабжает исправно.
Следом за закуской на столе появились две поллитровые бутылки с выцветшими этикетками «Столичная». Егерь обозрел получившийся натюрморт, скептически хмыкнул и поднял глаза на шинкаря.
Шмуль пошарил под столом и добавил к двум бутылками ещё одну.
- Ещё прежнего разлива… - похвастался он. - Если верить этикетке – 1998-й год. Челнок Петюня нарыл где-то на Пресне и мне приволок. Берегу для особых случаев.
И бережно, словно выполняя особо важный ритуал, разлил водку по стаканам.
- Истинный дзен – это разлить поллитру по трём стаканам ноль-два с менисками. И – не выпить. – прокомментировал Сергей. Ну что, вздрогнули?
Это ж сколько мы с тобой так не сидели? – спросил Шмуль Мартина, с хрустом зажёвывая водку половинкой солёного огурца.
Да почитай с того Роскона - двадцать два. – подумав, ответил Мартин. – Год был паршивый - только-только ковидла отпустила, а тут война, Донбасс… Мы ещё тогда в Москву вернулись и решили обмыть у меня на кухне твою премию за лучшую издательскую программу по зарубежной фантастике…
- Точно! – обрадовался Шмуль. Ты ещё просил взять тебя в издательство, говорил, что надоело на прежнем месте.
