Сквер, в центре которого с пятидесятых годов прошлого века возвышался памятник архангелогородскому самородку, сохранил почти что первозданный вид - только вымахали вдвое против прежнего нарядные голубые ели, да буйно разрослись кусты сирени. Дорожки же, пересекающие сквер, остались практически нетронутыми - буйное разнотравье, прокормиться на котором могли бы стада слонопотамов с Крылатских холмов, пощадило старую брусчатку.
Егор постелил чистую тряпицу на камне, из которого был сложен бордют давным-давно пересохшего фонтана и скамейке, разложил на ней нехитрую закуску – сырокопчёную рыбку, шмат солёного с чесночком сала из Малиновки, помидоры, банку маринованных огурчиков и прочую зелень, выращенную в Мичуринских садах.
Всё это он приобрёл час назад, на Университетском рынке; сумку же с угощением дотащил до места встречи Пиндос. Он и сейчас сидел здесь, но не на увитом диким виноградом бордюре, а прямо на земле, сложив длинные, голенастые ноги по-турецки. Верная укулеле, которую он каким-то чудом ухитрился сохранить во время манхэттенской эскапады, лежала у него на коленях, пёструю рубашку по-прежнему украшала россыпь значков с пасификами и острыми листьями канабиса.
Хиппи есть хиппи, усмехнулся – про себя, разумеется, - Егор. Последний обломок давно ушедшей эпохи. Теперь таких не делают…
Он критически обозрел получившийся натюрморт и потянулся, громко хрустнув суставами. Торопиться в кои-то веки было некуда.
- Устал? – сочувственно осведомился Гоша. Он устроился на земле рядом с Пиндосом и нянчил в узловатых, покрытых растрескавшейся дубовой корой лапищах четвертную бутыль с особой «лешачиной» настойкой, в которой играли на солнце мириады золотистых пылинок.
- Это с чего бы? – Егор снова потянулся. – Третий день отсыпаюсь, с тех самых пор, как вернулись. Если бы ещё Татьяна была здесь, в ГЗ, а не уехала на Коломенскую Поляну – хрен бы вы меня вытащили…
- Мужчина должен иногда вспоминать о друзьях. – наставительно произнёс Мартин. Он сидел, вальяжно развалившись, на скамейке, которую они подтащили к фонтану.
– Вспоминать и проставляться. Особенно, когда есть повод.
- А он есть? – лениво осведомился Егор. Спорить со старым алкашом не хотелось.
- А то как же! - оживился Мартин. – На Манхэттене вы побывали и Пиндо.. Патрика с Умаром вытащили. Чем не повод?
- А вот Глеба, сетуньца, вытащить не смогли - заметил Егор. – даже тела, и того не нашли.
- Вот его и помянем. Доставай, что там у тебя?
Он скосил глаза вниз.
