Басова из фильма «Дни Турбиных»
ЭПИЛОГ
Московский Лес,
Р-н Щукино,
Живописная ул.
… никогда не думал, что у нас в Лесу столько друидов!- говорил Сергей. – Собрались в Останкино изо всех Обителей – из Петровского Замка, из Сокольников, с бывшей станции Юннатов, из Битцы тож. Из Кускова – и то были, хотя там их всего ничего. Встали кругом вокруг Древобашни и завели свои песни. Клык на холодец, меня до костей пробрало, захотелось сбежать оттуда подальше…
- И что, сбежал?
Мартин поковырял в зубах острой щепкой, удаляя остатки обильного завтрака, которым накормил их владелец Шинка.
Сам Шмуль сидел тут же и, не отрываясь, слушал гостей.
- Какое… - егерь помотал головой и обеими ладонями сцапал большую глиняную кружку, в которой на донышке плескалась анисовая водка. – У меня ноги словно отнялись, как я прямо там не свалился – только Лесу известно. А они всё поют – громче, громче, и мир вокруг будто расплывается и тает в этой ихней мелодии. А потом вдруг захрустело, затрещало, земля под ногами затряслась – мама дорогая, Древолианы-то, что оплетали огрызок телевышки, ожили и стали сжиматься, что твои питоны! Я, поверишь, чуть не обделался, а Трен руки вскинул и что-то прокричал – голос такой.
. словно стеклянный, звенящий. Нелюдской, короче, голос. А с Древобашни уже куски бетона сыплются вниз, крошево стеклянное от барабана, где раньше ресторан был, «Седьмое небо». Грохот, лязг, светопреставление – а песни их всё звучат, и ничего их заглушить не может. А потом Древобашня сложилась внутрь себя самой – как-то разом, вдруг – и осталась на её месте куча щебня и расколотых бетонных плит высотой с половину ГЗ.
А древолианы, которые всё это безобразие учинили, стали потихоньку под землю втягиваться, чисто змеи! Так и втянулись, только дыры в земле остались – в каждую в полный рост можно войти…
А ты входил? – осведомился шинкарь?
Я что, таки совсем на голову ударенный? – обиделся егерь. – Друиды умолкли, потом разом повернулись и пошагали прочь, ни слова не говоря. Ну а я за ними, и только об ождном и думаю – как бы забыть весь этот халоймес и больше его не вспоминать.
ЦВЛ-овцы, особенно те, с крысиными лицами – дрянь, конечно, изрядная, но чтобы вот так, всех, разом? А там ведь, кроме них, наверняка женщины были, дети, старики…
Его передёрнуло.
- Да, друиды – народ суровый. – замелил Мартин, разглядывая висящую под потолком масляную лампу сквозь грани своего стакана. – Не шутят, что и говорить…
Какие уж тут шутки! – егерь в один глоток прикончил анисовую.
