Рядом с чайником она пристроила на жаровне сковородку, дождалась, когда та хорошенько раскалится, и бросила на неё два шматка копчёного сала. Сразу зашкворчало, умопомрачительно запахло жареным мясом и травками, которые обитатели Малиновки использовали при приготовлении главного своего экспортного товара. Вода в чайнике к тому времени уже закипела; Ева осторожно, чтобы не обжечься, приподняла крышку и высыпала туда дроблёные кофейные зёрна, сдобрив их щепоткой корицы из жестяной коробочки, где она носила с собой невеликий запас пряностей и приправ.
Подождала, когда напиток взойдёт густой пенной шапкой и сняла чайник с жаровни.
Похоже, жизнь постепенно налаживалась…
Здесь, в полуразрушенном павильончике лодочной станции, ей предстояло провести следующие трое суток, до срока, условленного с Гошей, и Ева приготовилась сполна насладиться нечасто выпадавшим в рейдах бездельем. Никакого желания лезть снова в Мёртвые кварталы, до которых отсюда было рукой подать, у неё не было – всё, что нужно, она уже увидела и сообщила, куда следует.
Остаётся дождаться Виктора… и вместе с ним отправиться туда, куда позовёт их Бич.
А что вызов от признанного лидера егерей придёт, причём в самое ближайшее время, скорее всего, ещё до появления лешака, она не сомневалась ни на минуту. Слишком уж крутая каша заваривается в Лесу – а кому её расхлёбывать, если не их беспокойной компании?
Конец второй части
[1] Нецензурное армянское ругательство.
[2] (идиш) беспорядок, бардак
[3] (арм.) дорогой
[4] (арм.) сукины дети
[5] Имеется в виду роман Марка Твена «простофиля Вильсон».
[6] (итал.) Сомнительная личность
[7] (идиш) Крупные неприятности.
[8] Неприятности, суета, бардак
[9] (итал.) жалкие ублюдки
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЛОГОВО ЗВЕРЯ. I
2054 год, осень.
Северная Америка,
Манхэттен.
Ш-шурх – чпок!
Пако едва успел пригнуться, и жабий язык – длинный, зелёно-бурый,– шлёпнулся о бетон над самой головой. При ударе пупыри, покрывающие язык, брызнули во все стороны едкой слизью.
- Кома миерда! – заорал в ответ Хорхе и наугад дважды выпалил из хаудаха в темноту, туда, откуда прилетела жгучая мерзость.
В глубине тоннеля чавкнуло и торопливо захлюпало. Хорхе торопливо переломил обрез, запихал, матерясь, в казённик свежую пару патронов и ещё два раза выстрелил. Наугад, как и в прошлый раз – разглядеть жгучую жабу с её серой бугристой, как скверный бетон, кожей в тусклом свете флуоресцирующих грибов, на фоне стены коллектора можно, разве что, по большому везению.
