– загадочно отозвался Бич. – Скорее, подозреваю. Но подозрения эти следует прояснить - а для этого, клык на холодец, надо разыскать Мамонта, пока он с ВДНХ не подорвался, и поспрошать его за Пиндоса. Вдумчиво поспрошать, со вкусом….
Он ухмыльнулся, видимо, предвкушая предстоящую беседу.
- Давайте сделаем так: вы побудьте пока у дяди Саркиса – придёте в себя, отдохнёте, вам полезно будет после такого гармидера[8]... За парнем, сетуньцем, заодно приглядите – он же вас спас, как я понимаю?
Франа кивнула. Она и сама думала, что надо бы позаботиться о Глебе.
- Только вот что… - Егерь с сомнением глянул на собеседницу, - Давайте договоримся, чтобы из «Армении» ни ногой! А я уж поговорю, с кем надо, чтобы всякие халамидники не шастали возле здесь...
***
Франа дотянула кофе из крошечной чашки – горячий, густой, как смола, обильно приправленный пряностями и сдобренный капелькой кубинского чёрного рома. Дядя Саркис со вкусом, в подробностях, рассказал ей, что рецепт этого кофе он унаследовал от своего дяди, державшего кофейню ещё в доприливные времена, в далёком средиземноморском Бейруте.
- Настоящий греческий рецепт, из Салоник! – многозначительно заявил он, подняв вверх толстый, как сарделька, палец с обгрызенным ногтем. – а то люди обычно спрашивают турецкий кофе, кунац меймун…. – простите мой французский, синьорина, но иначе я об этой бурде говорить не могу, мамой клянусь! все без ума от турецкого кофе.
Франа вежливо кивнула, хотя и не поняла, за что собеседник извинялся, и с сожалением отставила пустую чашку.
Кофе, и вправду, удался.
- Скажите, синьор Саркис, а почему Бич… синьор Сергей употребляет так много странных слов? Я, вроде, неплохо говорю по-русски, а понять никак не могу…
- Э-э-э, какой я синьор, дочка? – удивился армянин. – Дядя Саркис и дядя Саркис, все так говорят, да? А что до Бича – так вечно он, как разнервничается, начинает корчить из себя одессита. Хотя, всю жизнь прожил здесь, что теперь, что до Зелёного Прилива, а в Одессе только раз и был, туристом.
Уточнять, как связаны посещение егерем города Одесса и его странная манера выражаться, Франа не стала – тем более, что предмет их разговора возник в дверях павильона. Итальянка бросила взгляд на большие, в дубовой с бронзой отделке, часы, висящие на стене над входом – егерь отсутствовал около трёх часов. За это время она успела напоить Глеба куриным бульоном и решительно пресечь его попытки встать и отправиться на поиски налётчиков.
