Страстная убеждённость блудного лаборанта явно произвели на него впечатление, хотя Егор, похоже, вовсе к этому не стремился. - И долго вы предлагаете ждать?
- Много времени это не займёт, день, от силы, два. Я пока покараулю нашего коматозного гостя, а вы приглядите за Семибоярским – как бы, в самом деле, не начал болтать, чего не надо…
- А если таки начнёт? – с интересом спросил Шапиро. – Что тогда?
- Тогда придётся его навестить. Вы удивитесь, какое благотворное действие оказывает на него появление Мартина с его любимой игрушкой – и не подумайте, что я говорю о его драгоценном стакане…
VIII
2054 год, осень.
Московский Лес,
ВДНХ.
- Не видел я, как их увели, мамой клянусь! Я, как вся эта заварушка началась, в подсобку кинулся, за ружьём, а когда вернулся – их уже не было. Наверное, через запасной вход сбежали, да?
И дядя Саркис ткнул двустволкой в сторону неприметной двери между колоннами, в дальнем конце зала. В данный момент дверь была распахнута настежь, правая створка висела, перекосившись, на одной петле.
- Выломали, эше ворыт куне![1] – дядя Саркис непонятно выразился по-армянски. – Знали, шакалы, что за павильоном густой кустарник, и можно легко скрыться незамеченными…
Франа потерянно озиралась. Ни Умара, ни Пиндоса в зале не было – обоих увели с собой налётчики. Собственно, для этого они крутили американцу руки и оглушили сильвана табуретом – иначе попросту перерезали бы обоим горло, как поступили с двумя охранниками. Вон их тела, плавают в лужах дымящейся крови, и запах её – тяжёлый, приторный, тошнотворный – расползается по павильону, забивая ароматы разлитых спиртных напитков и кухни.
Пол весь усыпан обломками медели, осколками битой посуды, остатками раздавленных блюд, залит вином из раскатившихся или разбитых бутылок. Перепуганные посетители прячутся за колоннами, оттуда несётся женский плач, невнятные ругательства и требования позвать охрану и врача.
- Что тут у вас за халоймес[2]?
В дверях павильона, отстранив просачивавшихся бочком посетителей, возник крепкий мужчина, с русыми, с проседью, волосами, на вид, лет около сорока.
Впрочем, припомнила итальянка, в Лесу не стоит доверять первому впечатлению насчёт возраста человека – тому, кто выглядит на пятьдесят лет, вполне может оказаться и за восемьдесят.
Незнакомец был одет в брезентовый, так называемый «энцефалитный» костюм со множеством кармашков и откинутым за спину капюшоном.
