Обоняние Франы прямо с самого порога ошеломила сложная смесь ароматов жареного мяса, горячего оливкового масла, пряностей, сухих трав и свежайшей выпечки. Судя по запаху, здешний шеф брезговал повсеместно употребляемой на территории Московского Леса саговой мукой, предпочитая пшеничную, доставленную из-за МКАД.
Владелец заведения, встретил их лично – и расплылся в широченной улыбке, узнав, что перед ним сын его старинного приятеля Вахи Исрапилова, известного всему Лесу старейшины Добрынинского кордона.
Дядя Саркис – так к нему обратился Умар - усадил на один из лучших столиков – в мраморной нише между двумя колоннами. Не прошло и двух минут, как на столе возник графин с ледяным апельсиновым соком, стопка белых подрумяненных лепёшек (только сейчас из тандыра! – похвастал армянин), и большое глиняное блюдо с зеленью и помидорами.
Шашлык обещали принести минут через десять, вместе с графинчиком коньяка. На робкое возражение Умара, что он вообще-то спиртного не употребляет, дядя Саркис лишь укоризненно поцокал языком. «Вах, какое спиртное, дарагой? Это же чистый нектар, «Спарапет» или «Ноев ковчег» - его до Зелёного прилива полсотни лет выдерживали, а с тех пор ещё тридцать лет минуло! А для девушки, - тут он игриво подмигнул Фране, - у меня найдётся сорокалетнее «Усахелаури»? Не пробовала? К острому сыру со слезой – пальчики оближешь, мамой клянусь!» У «барахольщиков» напитки скупаю, пять команд для меня работают! Такое иногда находят – куда там винным подвалам британской королевы!
После такой презентации устоять было, конечно, немыслимо.
Франа, правда, заметила, что Умар едва смочил губы в коньячной рюмке – по-видимому, отцовский запрет значил для сильвана куда больше, чем для обычных его сверстников.
За едой и питьём сильван поинтересовался насчёт американца. Выяснилось, что тот обыкновенно играет по вечерам на гитаре, и не где-нибудь, а здесь в «Армении». Но появляется он не раньше одиннадцати, а до тех пор путники решили бросить свою небогатую поклажу в выделенной им комнатке и прогуляться по ВДНХ.
