***
Рюкзаки они взвалили на проволочную тележку из супермаркета – такие стояли тут повсюду и считались, как пояснил караванщик, общественной собственностью. Он же посоветовал Фране с Умаром убрать поглубже ножи и зачехлить карабины, а если чехлов нет – замотать затворы какими-нибудь тряпицами и обвязать поверх верёвкой. «Стволы тут не принято носить открыто» - пояснил он. На первый раз поставят на деньги, штраф то есть, назначат. А уж во второй – вытурят с выставки, и хорошо, если навсегда, а на какой-то срок…
Покончив с упаковкой «багажа», Умар перво-наперво пошёл к большому щиту со схемой ВДНХ.
Щит, изрядно облезлый, ещё прежних времён, с тех пор многократно подновляли, заново прорисовывали контуры аллей и силуэты строений, снабжали написанными от руки комментариями и заметками – где, в каком из бывших выставочных павильонов следует искать то или иное заведение. Рядом стоял большой, сколоченный из фанеры и реек стенд – он сплошь обклеен объявлениями. От «ищу работу…» «куплю…» «продам…» «сниму…» рябило в глазах.
Судя по густоте налепленных бумажек и их многообещающему тону (только у нас – лучшие снадобья во всём Лесу!»), местная коммерция цвела пышным цветом."
"Умара интересовал павильон, в котором держал заведение добрый знакомый его отца. Там он рассчитывал навести справки о том, ради кого явились сюда – а заодно, найти место для ночлега. «Не в кустах же нам спать, на травке?» - заявил он Фране. Нет, тут, конечно, многие так и делают, особенно из новоприбывших, да и спальники у нас отличные – только зачем? Дядя Саркис наверняка найдёт для нас комнатку, да и спокойнее будет.
Это тебе не ГЗ и даже не Добрынинский кордон – народ на выставке разный, попадается и ворьё, и всякие мошенники. Подобная публика всегда крутится возле больших денег, а ВДНХ по торговым оборотам не уступала даже Речвокзалу с его постоянным потоком людей и грузов, прибывающих в пределы Леса по безопасному и удобному водному пути.
Следуя схеме, они обогнули большой неработающий фонтан, вокруг которого выстроились сияющие облезлой позолотой статуи. Умар показал спутнице на белый облупленный павильон с колоннами на фасаде. Над ними в окружении неработающих по случаю солнечного газовых фонарей красовались огромные буквы — АРМЕНИЯ. Двери, высоченные, стеклянные, тоже явно сохранившиеся здесь со времён до Зелёного прилива, скрипуче провернулись на начищенных бронзовых петлях.
