Знаешь, что потрясло меня больше всего – тогда, в той истории?
– Что она вернулась к нему? – спросила я, даже не пытаясь скрыть сожаления. – Любят не за что-то, а вопреки, ты не знал? Плюс, я думаю, она много лет переживала за то, что ему изменила. Чувство вины может изменить человека, разъесть его, как кислота, понимаешь?"
"– Ты… может быть, права… да, я даже не подумал об этом, – пробормотал Митя, качая головой. – Подожди, но это значит… что Дениска…
– Его сын, – кивнула я. – И это та правда, которую я с таким отчаянием пыталась скрыть.
Потому что, Митя, я не хочу моему сыну такого. Ни детства, ни отца. Потому что это не любовь, Митя. Теперь я это точно знаю.
– Ты знаешь, я ведь тебе не поверю, – покачал головой он.
– Я знаю, – кивнула я. – Может быть, со временем?
– Как же ты меня бесишь, Соня, ты хоть представляешь? – спросил он.
Эпилог
Через 316 дней после дня «Х»
Мы с Митей долго не решались переступить черту – даже после того, как все слова были сказаны. Мы двигались медленно, словно два канатоходца над пропастью, два сапера над тикающей бомбой.
Весь месяц после того, как меня выписали, мы вели себя так, словно ничего не случилось, но напряжение этой недосказанности заряжало каждое наше слово, каждое движение особым смыслом.
Однажды в сентябре был дождливый день, мы валялись на диване перед телевизором в моей комнате, смотрели «Игру престолов». Митька перевернулся ко мне, оперся на локте и посмотрел на меня. Близко, всего в нескольких сантиметрах – серые грозовые облака его глаз смеялись.
– Зима близко, – сказал он.
Я лежала рядом и дышала полной грудью, не шевелясь. Граница была тонкой, но мы оба понимали, что, сделав шаг в Зазеркалье, можем все разрушить. Я решила рискнуть первой.
– Зимы бояться, в лес не ходить, – улыбнулась я, а затем приподнялась на локтях и поцеловала Митю в губы.
Первый поцелуй, за которым тут же последовал второй.
– Странно, – пробормотал Митя, нежно целуя меня в губы, почти едва прикасаясь к ним.
– Что именно странно? – спросила я, шевеля губами прямо по его губам.
Тишина в квартире заряжала каждое слово электрическим зарядом.
– Странно, что все это не кажется мне странным. А тебе? – поинтересовался он.
– Странно только то, что мы с тобой с самого начала не набросились друг на друга. Вот это по-настоящему странно, – ответила я.
Митя подумал – и кивнул. И набросился на меня в самом лучшем смысле этого слова.
Следующим летом суд приговорил моего бывшего мужа к восьми годам в колонии строгого режима.
