Я уселась на пол рядом с кроваткой и принялась разбирать все, что передал мне мой все еще не бывший муж. Документы – мой уже утративший актуальность паспорт, свидетельство о моем рождении, студенческий билет с пожелтевшей фотографией, я там на семь лет моложе – другой человек вплоть до последней молекулы. Мамины фотографии, ее жизнь, я – маленькая, ее подруги. Я дорожила этими фотографиями – и Дмитрий это знал. Неужели, в самом деле, он готов пойти на мир? Мой телефон, моя косметика, драгоценности – Дмитрий в этом смысле был мужчиной с хорошим вкусом и на каждую дату дарил мне что-то стоящее.
Восьмое марта, день рождения, день святого Валентина, утро после скандала, от которого у меня остался тонкий шрам от брошенных в меня ножниц.
Драгоценности я запихнула обратно в косметичку и забыла. А вот на бумажку с адресом я смотрела долго и, в строгом соответствии с рекомендациями первой жены Дмитрия Павловича, думала, думала, думала.
Чем я, в конце концов, рискую…
– Ты чего это тут на полу сидишь? – удивился Митя, заглянув к нам с Дениской в комнату.
– Ого, фоточки. Это что, ты? Дай-ка посмотреть!
– Садись, Митька, – кивнула я ему на небольшое пятно свободного пола рядом со мной.
Дениска гулил в кроватке. Митя скрестил ноги, как заправский йог, и склонился к кучке фоток. Он смеялся, выискивая те, где я была особенно смешна и нелепа. В песочнице, с ведерком на голове. Плачу-рыдаю перед тарелкой с кашей. Стою рядом с мамой в таком же платье, как у нее. Две лисички-сестрички.
Митя смотрел на фотографии, а я на него.
Как же так, почему же я ничего не замечала. Как вышло, что в моей памяти он так и остался сидеть на табуретке на кухне с лицом, закрытым двумя ладонями? Хороший мальчишка с разбитым сердцем. Только ведь я-то никогда не играла с его сердцем, отчего же мне так хочется плакать? Мой мальчишка.
– Скажи, а это правда, что ты меня любишь? – спросила я, продолжая ковыряться в мелочах из пакета.
Митя замер с фотографией в руке, он продолжал смотреть прямо перед собой. Не так это просто – скрывать чувства, но он справился.
– Что за глупости, конечно, люблю! Ты же знаешь, с первого же дня! – И он хохотнул, словно эти слова – обычная наша с ним шутка нашей якобы любви.
Я покачала головой.
– Лучше бы ты мне рассказал об этом давным-давно, Митя.
– О чем? – переспросил он тише, с подозрением.
– Обо всем. О мотоцикле. О том, что ты хотел бы никогда меня не любить, – я протянула ему другую фотографию. – Смотри, а тут мне двенадцать, наверное.
