Все уже оплачено, вот адрес, – Катерина достала из пакета лист бумаги. – Как ты назвала-то сына?
– В знак доброй воли? – усмехнулась я. – Думаешь, скажу?
– Ну, а почему нет? В знак доброй воли… Дмитрий Евгеньевич вот попросил передать тебе, – и она протянула мне пакет. – Тут твои документы, ваши личные вещи, фотографии, много всего.
– Аттракцион невиданной щедрости, – хмыкнула я, заглядывая в пакет.
Действительно, Дмитрий постарался и собрал все, чем можно было меня шантажировать, все, что мне было дорого или без чего мне было крайне сложно жить, – старый паспорт, институтский диплом, старые ключи от солнечногорской квартиры, мой смартфон – дорогой, яблоко раздора.
– Ладно, что мне передать? – спросила Катерина.
Я отвернулась, чтобы не выдать себя.
– Передай, что я сделаю тест ДНК. И передай, что его сына зовут Дмитрий Дмитриевич Ласточкин.
– Что? – вытаращилась Катерина.
– Да, а что? Такая уж традиция, да? Дмитрий Ласточкин-третий.
Глава 26
Все люди делают это, и только мы, как дураки, смотрим «сто к одному»
До дня «Х» осталось 20 дней
Я подумала.
О да, я подумала. Весь день и весь вечер я только и делала, что думала – пока возвращалась с монастырского кладбища домой, пока разбирала пакет с дарами данайца, думала, пока раздевала и кормила маленького Дениску – моего сына. Дмитрий действительно несколько раз за этот год пытался связаться со мной. Я знала, что просто так он от меня не отступится, поэтому старательно игнорировала все его попытки.
Один раз ему все же удалось до меня добраться.
Он позвонил по старому городскому номеру в нашу квартиру, и я взяла трубку. Дмитрий говорил быстро, боясь, что я брошу трубку. Частил, что сожалеет, как был не прав, и что готов многое мне простить, если уж на то пошло, если я, конечно, пойду ему навстречу и прощу его. И речь не идет о примирении, уточнил тогда он. Он понимает, что примирение между нами невозможно.
– Ты уверен? – спросила я.
Дмитрий удивленно ответил, что был уверен, что да. По крайней мере, был уверен до этой минуты.
Тогда я нажала отбой. Руки дрожали так, что я не сразу попала в нужную кнопку. Я тогда долго стояла в прихожей, дрожа – не от страха, а от адреналина. Я была в бешенстве. Я вырвала провод из стены и обесточила наш домашний аппарат."
"Сейчас мои руки не дрожали. Я вернулась в квартиру, покормила и помыла Дениску, уложила в кроватку, где он мирно тянул пальцы к крутящимся ракетам – гирлянда, которую Митя где-то достал на заказ.
