– Да потому что не о чем говорить! – выпалила я, яростно укачивая просыпающегося сына.
Внезапно мне стало не по себе.
– Я вас понимаю, Соня. Дмитрий – очень тяжелый человек, я знаю. Уж поверьте, я знаю, как с ним тяжело. А Митя столько лет был в вас влюблен, так что это совершенно естественно….
– Что? – вытаращилась на нее я. – О чем вы? Ничего не естественно. Митя никогда не был в меня влюблен, да мы просто друзья!
В этот момент Катерина словно «зависла». Было видно, что какая-то мысль – сложная, комплексная, неизвестная мне – крутится в ее голове, не находя выхода.
Вопрос, ответ на который снова порождает вопрос, – и так по кругу.
– Да с чего вы взяли, что он в меня влюблен? – спросила я, подходя к Катерине еще ближе, почти вплотную. Та замотала головой и сделала шаг назад, к лавке, на которую она рухнула. – Говорите, раз пришли.
– Я… мне нужно подумать. Я не совсем понимаю… Вы с ним живете вместе, даже сейчас вы живете вместе с моим сыном. Зачем вы продолжаете этот фарс? Митя мне сам рассказал… как он любит вас.
– Что он любит меня? Он сказал вам, что любит меня? Вот этими самыми словами?!
– Да, конечно! Вернее, как он хотел бы никогда вас не любить.
– Действительно, давайте прекратим этот фарс! Что вы врете? – гаркнула я, разбудив Дениску. Вот черт, но остановиться я уже не могла. – И вообще, то, где и с кем я живу, чья я жена и кого я люблю и не люблю, не ваше дело. Вообще все, что касается моей жизни, не ваше дело, Екатерина… как вас по отчеству? Так вот, значит, что вы сказали Дмитрию.
Да? Что я сплю с его сыном?
– Нет! – почти крикнула в меня Катерина. – Ничего я не говорила. Ты сама во всем виновата! Дмитрий Евгеньевич увидел твой ожог на ноге и все понял. Он ведь разбирается в ранах, Соня. Ну, какой кипяток, кого ты хотела насмешить? Типичный ожог от трубок этих ужасных мотоциклов. Ты просто врала ему в глаза. Зачем ты ему врала?
– Да потому что он бешеный, и говорить ему правду в любом случае нельзя! Да кому я тут распинаюсь, ты же сама все знаешь! – почти крикнула я.
Мы стихийно, не сговариваясь, перешли на «ты», утратили границы. Две женщины, которым не нужно объяснять, что бывает, если Дмитрию Ласточкину, гению и светочу кардиохирургии, красивому мужчине с неотразимыми пронзительными голубыми глазами, не вовремя сказать правду. – Я ему даже про беременность именно поэтому не говорила. Я до сих пор не знаю, откуда он узнал.
Я еще не закончила говорить, как поняла все.
– Ты? – вытаращилась я.
