В Италии Дмитрий решил представить меня – свою очаровательную спутницу – коллегам, съехавшимся в Рим со всего мира. Коллеги кивали и жали мне руки, и смотрели оценивающе, как моя мама, пытаясь определить, надолго ли, всерьез ли. Судя по тому, как они переставали меня замечать, они тоже решили, что таких, как я, берут на сезон. Потом я слышала это отовсюду в разных вариациях: и в оригинальной версии «любви все возрасты покорны», и про «беса в ребро», а за глаза – омерзительный новодел о «папике и комплексах».
И, конечно, предположение, что я с Дмитрием наверняка исключительно из-за денег. Но тогда, в Риме, я столкнулась с таким впервые. Не зря я укрывалась от всего мира в квартире Дмитрия, на полу в его кабинете, замотавшись в плед. Мир отнесся к нашей любви с ненавистью.
В Риме ненависть была с привкусом томатного соуса, вежливая, аккуратная, как смокинг.
– Как вы познакомились? Вы, наверное, студентка Дмитрия Евгеньевича? Нет? Вы вообще не имеете отношения к медицине? Тогда как? Вы уверены, что вам можно пить вино? Вам уже есть двадцать один год? Ха-ха, это шутка, конечно.
В Италии пить вино можно с пеленок, официально с шестнадцати лет. Вам же есть шестнадцать, да? Ха-ха!
Ха-ха, черт возьми. Я улыбалась, кивала и рвала пальцами салфетку в руке. Обрывки потом подкинула в металлический котел с мидиями. Приятного аппетита, вашу мать. Я терпела и убеждала себя, что наплевать и вообще, пошли они, все эти холеные светила медицины, подальше. Я говорила себе: выше нос, ровнее спину.
Ты сможешь, ты всем им покажешь.
Но битва с общественным мнением – это не мое. Однажды настал день или, вернее, ранний вечер, когда я просто отказалась покидать наш отель. Я сидела на полу перед огромным, в пол, французским окном, смотрела на мрачный контур погружающегося в сумрак замка Святого Ангела. Нежное название для настоящей средневековой католической крепости, где пытали еретиков. Рим – огненный коктейль из красоты и крови, мне это нравилось и это меня пугало. Мне казалось, я попала в какую-то параллель и сейчас искупаю грехи, совершенные мною в прошлой жизни.
– Почему не пойдешь? – спросил Дмитрий, подойдя ко мне.
Он уже надел светло-голубую рубашку и серый галстук – под цвет пиджака, только на три тона светлее. Он был сказочно хорош, мужчина, который привык и умеет носить дорогие костюмы, идеально посаженные по фигуре.
– Я плохо себя чувствую, – сказала я и тут же пожалела.
Забыла, черт побери, что живу с доктором.
