"
"Тогда я достала из рюкзака фотографию, которую я стащила из квартиры, где теперь жила вроде как бы постоянно – на улице Академика Зелинского. Фотография с конференции в Сан-Франциско. В больничном коридоре госпиталя – стеклянные окна палат и усталые лица пациентов, сосредоточенных на боли, прислушивающиеся к себе, как к расстроенному пианино. Дмитрий – в белом халате, надетом поверх одного из его роскошных костюмов, в очках с тонкой золотой оправой – он хорошо видел, но иногда все же надевал очки, чтобы прочитать мелкий шрифт.
Я была уверена, что он просто выпендривался – знал, насколько очки ему к лицу. Он мои инсинуации категорически отвергал. На фото он что-то бурно обсуждает с кем-то, кого видно только со спины. Мужчина в таком же белом халате, значительно ниже Дмитрия, почти по плечи – статист, помещенный в кадр для массовки. Лицо Дмитрия оживленное, заинтересованное, одухотворенное – таким он бывает, только когда работает, никогда – когда он со мной.
Со мной он смотрит по-другому – пронизывающий, как ветер, требовательный, исступленный. На фотографии глаза излучают свет, он сам там – источник энергии, и если бы я захотела стать его новой героиней, я стала бы не Джульеттой, Офелией – его работа однозначно свела бы меня с ума.
– Я и правда его люблю, – сказала я маме, пока она с напряжением вглядывалась в лицо моего губителя. – Но это, конечно же, пройдет.
– Представительный мужчина, – пробормотала мама. – Думаешь, для него это серьезно? Думаешь, он женится на тебе?
Этот вопрос всегда волновал маму больше всего.
Каждый больше всего боится, что дети наступят на те же грабли.
– Нет, конечно! – воскликнула я. – Как это он на мне женится? Он же старше меня на двадцать четыре года!
Ответ на все мамины вопросы – псевдопсихологическая теория, объясняющая буквально все случившееся словами «она же росла без отца». Я устала объяснять, что дело вовсе не в возрасте, что удар в живот – это что-то животное, неуправляемое, непобедимое и физическое, как вирус гриппа.
– Может быть, она не так уж и не права? – смеялся Дмитрий, разглядывая меня, вышедшую от мамы с двумя хвостами и перемазанной чудовищной морковной помадой. – Ты сделала это специально для меня? Чтобы с ума меня свести?
– У меня не было, к сожалению, костюмчика японской школьницы – юбочки в клеточку и гольфов. Так что план мой не удался, но я сделала все, что смогла.
