– Я… я обещаю, – ответила я, не желая больше ни о чем спорить.
Дмитрий бессильно посмотрел на меня.
– Ох уж мне эти твои обещания, ты их по рублю в базарный день продаешь. Ты совсем не ценишь слов, да, Софи? Это-то в тебе и подкупает. Ты не делаешь из слов никакой проблемы. Делаешь что хочешь.
– Поверь мне, оказаться здесь сегодня, вот так – вовсе не то, чего я хотела."
"– Серьезно, Соня, я тебя прошу: не делай резких движений. Я не хочу проснуться и понять, что ты сбежала.
– Ты сам плодишь своих Джульетт. Я не собираюсь бежать, – грустно улыбнулась я, и он кивнул.
– Просто выспись, моя девочка, ладно?
После я забралась под его большое, легкое одеяло на просторной кровати и наткнулась на его взгляд – Дмитрий стоял в дверях спальни и смотрел на меня странным, почти отеческим, почти сочувствующим взглядом.
– А ведь ты не самого высокого обо мне мнения, – с удивлением отметила я.
Он покачал головой и сказал:
– Я думаю о тебе почти все время.
– Это не одно и то же, – заметила я, но ответа не услышала.
Глаза слипались, и тело отказывалось оставаться в этом мире даже на одну лишнюю секунду.
Глава 16
Однажды утром я проснусь совсем одна
Зеркала в мамином трюмо отражали меня миллион раз. Миллион одинаковых лиц, разлетающихся в разные стороны по таинственным, изломанным зазеркальным коридорам. Я стояла и корчила рожи, совсем как в детстве, когда мама не видела. Сейчас мама стояла рядом и смотрела на меня с осуждением и страхом, который пыталась скрыть.
– Ты его любишь? – спросила она, и я кивнула отражению в зеркале.
Мама помолчала, собираясь с мыслями. Она чувствовала себя обязанной удержать меня, уберечь, что-то сделать – как мать, как женщина, в конце концов. Я же вела себя непристойно – я делала вид, что ничего не происходит, и я не собираюсь жить с мужчиной, который старше меня на двадцать четыре года, а если и собираюсь – какое кому дело.
– Деточка… – начала было она, но я достала из кармана две резинки для волос и сделала себе два хвоста по бокам – как у Пеппи Длинныйчулок.
Мама всплеснула руками.
– Ты хочешь с ним познакомиться или хочешь никогда его не видеть? Ты должна подумать и ответить мне честно, потому что, мама, я пойму, я правда пойму.
– Что ты поймешь? Тебе двадцать лет! Ему сорок четыре!
– Любви все возрасты покорны, – пропела я на оперный манер, достала из ящика трюмо мамину «морковную» помаду и густо намазала себе губы. Прямо как в детстве.
– Конечно, покорны. Ему-то хорошо, молоденькая девочка с ним будет жить.
