Первый был мечтателем, спешащим открывать космические дали, и определенно не был способен и мухи обидеть. Второй же, незнакомый, мог нанести удар кухонным ножом в спину собственному отцу.
– Я рад, что ты так считаешь. Мне после этого, конечно, пришлось уйти из семьи. Я выписался из больницы и остался в Москве, больше уже почти не ездил в Ярославль. Только к родителям. Катя, правда, пыталась со мной связаться, но тут уж я сказал: нет, все, хватит играть с судьбой. Да и Диме мой уход явно пошел на пользу. Он, кажется, успокоился, стал больше интересоваться учебой.
Не медициной, но это в данном случае совершенно неважно.
– А как так вышло, что ты общаешься с его матерью все-таки? – спросила я. – Я имею в виду сейчас.
– Ты что, ревнуешь? – удивленно спросил он.
– Ты что, с ума сошел? Я просто не понимаю, после такого конфликта…
– Между мной и Катей не было никакого особенного конфликта. Была любовь, которая похожа на ядерный взрыв, не надо путать. Никаких особенных конфликтов. Какое-то время мы не общались, просто потому что нужно было как-то все это пережить.
Да и боялись Диме сделать хуже. Но она позвонила.
– Она? – Мои брови приподнялись.
– У ее отца случился инфаркт. Я приехал, обследовал его, направил в реабилитационный центр. Мы стали иногда созваниваться. В конце концов, она единственный человек, через которого я могу хоть что-то узнавать о своем сыне. Разве так сложно понять?
– Я же все всегда понимаю, – прошептала я устало. – Но сейчас мне нужно подумать. Я должна подумать.
– О чем? – удивился он.
– О нас, – ответила я.
Он моментально напрягся.
– Хочешь сказать, что из-за него я потеряю и тебя? Отлично, просто отлично, – всплеснул он руками. – Конечно, зачем решать проблему, разбираться в ситуации, если можно ее просто оборвать – и дело с концом.
– Я не сказала «оборвать». Я сказала «подумать», – ответила я. – Я устала от всего этого, и ты прав. Несправедливо будет, если грехи сына падут на голову отца. Обычно происходит наоборот. Я не сужу, я просто хочу… мне нужно остаться одной.
Правда, понимаешь?
Он замолчал. Потом он сказал, не глядя мне в глаза, что понимает.
– Не уезжай, – попросил он. – Останься тут, я постелю себе в кабинете, я дам тебе время отдохнуть, а завтра мы решим, как лучше поступить. Как сделать так, чтобы это было лучше для тебя. В конце концов, ты же осталась без дома. Если ты решишь бросить меня, позволь, по крайней мере, убедиться, что твоя жизнь в порядке. Пообещай мне хотя бы это.
