Когда в телевизионном интервью меня спросили: «Как вам наш театр?» – я искренне ответил вопросом на вопрос: «А почему вы у себя в театре свои, могилевские, лифты не поставили? А то у нас в театре они стоят в прямом смысле слова, все время ломаются!»
Мои перемещения по миру по скорости и неординарности маршрутов заслуживают книги рекордов Гиннеса. Вернувшись из Минска в Москву, я полетел в Нью-Йорк на гала «The Great» в честь П. А. Пестова, ему исполнялось 80 лет. Вечер устраивал мой одноклассник Гена Савельев и его жена Лариса Клевкина на сцене City Center.
К Гене Пётр Антонович всегда хорошо относился, тот был очень трудолюбивым, тихим мальчиком. Не припомню, чтобы Пестов в классе его ругал. Гена всегда старался, Пётр Антонович всегда это ценил.
Реклама гала была на высшем уровне: в «Русской мысли» напечатали интервью учеников Петра Антоновича, на здании City Center красовалась афиша с высказыванием Барышникова по поводу Пестова. Большая редкость, чтобы Михаил Николаевич о ком-то лестно отзывался. Он, как и Пестов, являлся учеником А.
И. Пушкина.
В Нью-Йорк съехались многие пестовские ученики. Приехал и юбиляр со своим классом мальчиков из Штутгарта. Их было человек восемь, они показывали фрагмент урока – allegro.
Зайдя в репетиционный зал, я достал кроссворд, сев, как обычно, на шпагат, начал его разгадывать. Краем глаза вижу, хоть и близорукий, что какой-то мужчина невероятной красоты, холеный до невозможности, репетирует с детьми. Вдруг он подходит: «Коля, а ты что, меня не узнаешь?» Я глазам не поверил – мой одноклассник Димка Кулев!
Дима был известен в школе не столько своими танцами, сколько рассказом о «Баядерке».
Наш педагог по истории балета И. П. Дешкова, будучи не в силах слушать его ответы, как-то попросила меня принять у Кулева зачет. «Ну, что там тебя Ирина Павловна спрашивала?» – поинтересовался я строгим голосом. «Про „Баядерку“, про что этот балет». – «И что?» – «Ну, там все сначала танцевали-танцевали, а потом пришел мужик с двойной фамилией…» – «C какой двойной фамилией?» – подскочил я.
«Ну, в красном он был одет!» – «Великий брамин, что ли?» – изумился я. «Конечно! Да! Он!» – радостно завопил Кулев. Не знаю, как для Димы, но с этого момента Великий брамин всегда был для меня – мужик с двойной фамилией!
А Дима состоялся в Штатах, стал очень успешным человеком на балетном поприще, руководителем престижной школы.
23
Настало время репетиции гала на сцене. Увидев последовательность танцующих, я удивился – моя «Кармен. Соло» Р.
