Пети шла после «Voyage» Р. Занеллы в исполнении Малахова. Я подошел к Савельеву, мол, как-то нехорошо мне после Володи танцевать, он все-таки старше. «Володя сам попросил до тебя выйти», – сказал Гена. Малахов отдал мне самую «козырную» позицию в гала.
Прихожу на сцену, вижу, Малахов стоит лицом к станку, разогревается. Я, присев на уровень роста Пестова, как заору, не забывая заикаться: «Что-то т-ты, дет-т-т-точка, не стараешься!» Володю как током ударило, начав поворачиваться, он увидел мою физиономию: «Сволочь! Сволочь! – заорал он.
– Я специально пришел пораньше порепетировать, чтобы Петя меня не видел!»
Начался прогон. Малахов уже вышел на сцену, когда за кулисами появился Пестов со своими учениками. Поставил около меня, греющегося, стул, стал со мной сплетничать. Зная, что Пётр Антонович обожает оперу, я купил нам билеты в Metropolitan. Но Пестов постарел и так плохо себя чувствовал, что идти туда отказался. Он задыхался, делал три шага и долго хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег, еще три шага и опять задыхался.
Если он отказывался идти на оперу, значит, дела плохи…
Сидя в кулисе, время от времени рявкая на меня, как в детстве: «Не спеши!», Пестов одним глазом смотрел на сцену. Его ученик Юра Посохов являл миру свою хореографию, а точнее нечто, поставленное им на музыку «Раймонды» А. Глазунова. Все, кто проходил мимо Пестова, кланялись ему с благоговением, как священной корове, с придыханием: «Здравствуйте, Пётр Антонович!»
Подошел и Посохов, заискивающе: «Здравствуйте, Пётр Антонович!» Пётр Антонович открыл рот: «Юра! Ты же воспитывался в лоне великой русской культуры!» – «Да, Пётр Антонович!» – радостно согласился Юра.
«В одной из лучших в мире школе классического танца!» – «Да, Пётр Антонович!» – «Так что же ты, Юра, такую немузыкальную херню ставишь?!» – мрачно возмутился Пестов. Посохова как ветром сдуло, а я подумал: да, интересный у нас концертик намечается!
На самом деле Пётр Антонович страшно переживал, когда его ученики проваливались в профессии.
У него сердце кровью обливалось. Для него было очень серьезно то, что Посохов своим бездарным хореографическим опусом, поставленным просто мимо нот, предал великую русскую музыкальную культуру. Пётр Антонович был помешан на музыке, ее соответствию танцу."
"Тут Пестов на меня переключился: «А ты что танцуешь?» – «„Кармен. Соло“ Ролана Пети», – ответил я.
