Сил не хватило. Пошатнувшись, не удержалась на лапах и повалилась на меня, обильно орошая мою белоснежную рубашку толчками вытекающей из раны кровью.
Я отпихнул от себя волчицу. Встал на ноги. Поднял руку, сжимающую пистолет, взвел курок. Волчица была еще жива. Хрипло и тяжело дышала, вывалив язык из пасти, остановила на мне покрытый поволокой застывший взгляд. К_н_и_г_о_е_д_._н_е_т
Надо добить эту тварь. Прекратить ее мучения.
Я приставил дуло пистолета к голове волчицы, между немигающих глаз. Волчица дернулась в агонии.
Заскулила и обреченно закрыла глаза.
Мой палец, зажимающий курок, дрогнул и я непроизвольно опустил оружие, когда увидел, что вместо волчицы у моих ног лежит обнаженная девушка.
***
Я так и не смог нажать на курок своего пистолета. Я не убиваю женщин.
Кларисса не приходила в сознание три дня. Пуля прошла навылет, задев легкое и дыхание девушки с каждым выдохом с хрипом вырывалось из горла.
Я не знал, выживет ли она. В шкуре волчицы было бы больше шансов, но видно у Клариссы не доставало сил на оборот.
Или она подсознательно опасалась этого делать.
Я перевязал ее рану и пригласил знакомого лекаря, отсыпав ему золотых монет за молчание. Тот вручил мне дурно пахнущую мазь и склянку с темной жидкостью. Обнадежил, что шансов спасти Клариссу почти нет. В тот момент я даже не знал, чего хочу больше — ее жизни или смерти, но злости на девушку во мне точно не было."
"Она была красива, не смотря на мертвенную бледность, покрывавшую ее лицо, растрепанные медные пряди, разметавшиеся по подушке.
Но это была опасная красота, обаяние хищника.
Я никогда раньше не встречал женщин оборотней и не верил в их существование. Передо мной явно был бесценный экземпляр и мне хотелось изучить ее, проникнуть во внутренний мир, познать сущность.
Нет, мне все же будет чертовски жаль, если Кларисса умрет.
Кларисса выжила. Открыла глаза на четвертый день своего беспамятства. Взглянула на меня мутным, полным боли взглядом. Оскалила зубы. Я воспользовался моментом, влив ей в рот ложку лекарства.
Кларисса закашлялась, проглатывая.
— Умница, — похвалил я ее, стирая платком каплю отвара, скатившегося с ее губ.
Я лично ухаживал за Клариссой. Мне не хотелось нанимать сиделку и впускать в дом постороннего человека. Не хотел сплетен и огласки. Не хотел, чтобы вообще кто-то знал о ее существовании.
Я менял ей повязку, прикрывающую рану, щедро обрабатывая пулевое отверстие вонючей мазью, которая оказалась довольно действенной, и рана почти не воспалялась.
