Обмывал ее девичье упругое тело, скользя мягкой тканью, смоченной в теплой воде по округлостям соблазнительной груди, вниз, к впадине живота и узким бедрам. Старался все делать быстро, целомудренно отведя взгляд от укромного места. Укутывал ее в теплое одеяло и взбивал подушку под головой.
Я боялся, что она умрет, но еще больше испугался, когда понял, что она выживет.
Кларисса ненавидяще зыркала на меня из-под опущенных ресниц, плотно сжимала зубы, не соглашаясь пить лекарство. Злобно фыркала, когда я пытался перевязать ее рану.
— Кларисса, я хочу помочь тебе, — уговаривал я ее, как маленького непослушного ребенка, — пожалуйста, открой ротик. Я знаю, что горько и не вкусно, но этот настой поможет тебе быстрее встать на ноги. Ты же хочешь выздороветь? А убить меня?
Кларисса в ответ скалилась и послушно открывала рот, глотая горькое варево. Похоже, идея убить меня была лучшим стимулом к ее выздоровлению.
— Хорошая девочка, — хвалил я ее, кормя с ложечки куриным бульоном, радуясь, что она безотказно открывает свой ротик.
Поистине, с материнской заботой поправлял простынь и подтыкал одеяло. Расчесывал гребнем спутанные волосы. Что бы она не скучала, рассказывал забавные истории и читал вслух книги.
Но все же, глядя как Кларисса все больше крепнет с каждым днем, в моей голове все чаще вертелся один вопрос — «Что мне делать с ней дальше?»
Больше всего хотелось заключить перемирие, дать денег и отпустить на свободу. Я не хотел мести и вражды, но признавал ее право ненавидеть меня.
Мой род истребил много оборотней, этим и разбогател.
Раньше шкура измененного была в большой цене, не то, что сейчас. После войны с варгами права оборотней узаконили, признали их заслуги перед королевством. Иметь в приятелях измененного даже стало почетно. До чего докатился мир. Мой батюшка наверняка перевернулся в гробу от таких изменений.
Кларисса стонет, пытаясь приподняться, лечь поудобнее. Я слышу это из своего кабинета, в котором работаю, разбираясь с документами. Моя дверь всегда открыта, чтобы видеть и слышать, что происходит в комнате напротив.
Я встаю из-за стола, вхожу в ее спальню, помогаю приподняться повыше, бережно поддерживая за плечи. Подкладываю под спину дополнительную подушку.
— Спасибо, — слышу ее приглушенный голос.
Ого, это что-то новенькое. Я с интересом заглядываю ей в лицо. Кларисса слабо улыбается, окутывая меня благодарным взглядом.
— Ты сильно занят? — шепчет она, — посиди со мной.
Мы проговорили до позднего вечера.
