Разумеется, мисс Санди уже уведомлена, что сейчас ее возьмут под надзор, передадут только на руки родителям и после этого ни Первая Академия, ни какая-либо другая не будет иметь с ней дел. А надеяться вы можете, что дело попадет в суд.
Глория даже не отвечает. Слушает приговор, лишь сжимая руки. А потом – неожиданно – все же вскидывает голову и смотрит на Идена.
– Я все равно тебе не верю. В то, что ты сказал.
– Нужно обладать весьма изощренным восприятием, чтобы не верить словам под заклятьем правды, – остужает ее ректор.
– Дала, будьте добры, уведите леди Санди. И привлеките пару ваших помощников для ее охраны.
Преподавательница, до этого молча наблюдавшая за нами, кивает. Подходит и берет Глорию за локоть.
Та дергает плечами, но не сопротивляется – и они уходят.
Я выдыхаю.
Поверить не могу, что с Глорией все закончилось. Что я вроде как отделалась от нее. Серьезно!
– Ты не хочешь вернуться в лазарет? – Иден по-прежнему нависает надо мной.
– Не спешите, – возражает ректор.
И когда я вся напрягаюсь, поясняет: – Насчет вашей пары, Келли. Думаю, теперь я должен сказать, что мисс Санди была одной из тех, кто задавал мне вопросы. Она утверждала, что вы объединились, чтобы разбить ее союз с избранником. То же самое мне говорил отец Альнара Тео. Но ваш напарник убедил меня, что вы ни при чем.
Я снова поворачиваюсь к Идену. Пропуская вздох.
– Что ты сказал?
– Правду, конечно. – Он умудряется так пожать плечами, будто это все шутка.
– Под заклятьем. Что я предложил тебе стать моей избранницей, надеясь вернуть Глорию. Что я давил на тебя, манипулировал тобой – а ты не виновата в том, что пара абсолютно не подходящих друг другу людей распалась.
Его взгляд пронизывает меня насквозь.
И все тревоги взрываются, обдавая меня жидким пламенем.
– Идиот, – шепчу я прямо на глазах у Илмана.
Аристократ придурочный!
Вид у избранника – действительно не такой, будто он придумал что-то умное. Что-то, что спасло бы нас от гнева ректора.
Нет! Голубые глаза горят, а губы больше не пытаются улыбнуться – наоборот, в их изгибе что-то горькое.
Как извинение. Как крах моих надежд.
Все действительно так, как я боялась: он решил не терять времени и прикрыть меня. Чтобы его отчислили.
– И что вы собираетесь по этому поводу делать? – обращаюсь я к ректору. Быстро. Забыв про сухость во рту, забыв, что голова снова идет кругом.
– Хороший вопрос. Сложный.
