Его можно использовать и на больных, что бы там мой напарник снова ни возражал.
А потом Илман убеждается, что я стою перед его столом неподвижно. Сжимает шарик в руках, складывает ладони перед собой – и дует мне в лицо."
"Эффект я чувствую сразу.
Это и правда очень необычно. Не сказать чтобы приятно. В голове словно окончательно проясняется: мысли становятся четкими, но какими-то слишком прямыми, практически выходят из-под контроля.
– Итак, Келли. Ради чего и с какими желаниями вы согласились стать избранницей Идена?
В тот же миг я чувствую непреодолимую тягу поделиться с ректором всем на свете.
Противиться почти невозможно.
Глубоко вздыхаю, надеясь хоть как-то подобрать слова, и начинаю отвечать:
– Я знала, что он хочет вернуть Глорию. Не знала точно, какие у него к ней чувства – расчет или что-то более романтичное. Но меня это не волновало. Я сама хотела завоевать Альнара Тео, которого считала идеальным парнем.
На лице Илмана мелькает странное выражение. Он хмурится, а еще не слишком сильно, но удивлен.
Бросает взгляд за мое плечо, на Рейма.
– То есть вы все-таки сумели повернуть правду определенной стороной. Интересно.
– Потому что моя сторона лучше, – вставляет избранник, но ректор прерывает его взмахом руки. Вновь обращается ко мне:
– Значит, вы все же хотели разбить пару Тео и Санди.
Я грустно улыбаюсь, вдруг, несмотря ни на что, чувствуя себя лучше. Самое плохое уже случилось, и страхи отступают.
– Пожалуйста, не торопитесь с вопросами, – прошу на всякий случай. – Дайте мне все рассказать самой.
Илман кивает. Иден подходит к столу и смотрит на меня так, будто еще хочет остановить. Или просто поддержать. Словно ему одновременно паршиво оттого, что я не приняла его красивый глупый жест, и хочется услышать, что у меня на уме.
По крайней мере, теперь мы рядом.
– Альнар всегда поддерживал меня, был близким мне человеком, – продолжаю я. – Мне сложно анализировать свои чувства, но да, я хотела быть с ним. Но при этом должна заметить: ни у меня, ни у Идена не было цели вредить Алу и Глории.
Как-либо выставлять их друг перед другом в дурном свете, срывать их тесты или свидания. Мы просто знали, что они не подходят друг другу, и я надеялась показать Альнару, что он совершил ошибку. Я не считаю, что мы сделали кому-то плохо.
Снова скупой кивок. Понять эмоции Илмана – очень сложно, хотя вряд ли они сейчас добрые.
– Ваш избранник сказал, что манипулировал вами и другими людьми. Каков худший пример этих «манипуляций»?
Я лишь сжимаю руки.
