Итальянский язык имел свое особое звучание. Сверху над сценой висело табло, на котором бегущей строкой высвечивался перевод.
«…Лишь для тебя я достиг победы…»
— Отлично, — я попыталась встать, но Виктор не дал мне этого сделать, — сообщи, когда время придет. Я не хочу мириться с постоянными обвинениями до тех пор, пока ты привыкнешь, или что там тебе нужно!
Снова попыталась подняться, вот только он ловко потянул меня на себя, и в итоге я оказалась сидящей у него на коленях.
— На нас могут смотреть… — зашипела я.
— Пусть смотрят, — горячий шепот обжигал шею.
Сладкая истома тут же затопила сознание. — Оборотни хотят мира… пожалуйста. Будет им мир. В конце концов, не мы начали эту войну. Кулон вернем позже.
— Я все еще в розыске, — напомнила я, пытаясь удержать его руки. Горячая ладонь скользнула по бедру вверх, под ткань платья.
Боже! Какой стыд! Нас может видеть весь зал!
На сцене на коленях стояла девушка в рабской одежде. Лицо ее блестело в свете прожекторов, и отсюда казалось, что это от слез. Весь вид говорил о безумном страдании.
А пронзительный голос западал в самую душу.
«Да, я люблю его, и за любовь страдаю ужасно…» — переводило табло сверху.
— Я почти это уладил, — Виктор уткнулся мне в волосы, шумно вдыхая их аромат. — Дьявол, по крайней мере, теперь понятно, что я не спятил…
— Ты спятил! Тут же полно людей!
Попыталась соскользнуть на соседний стул, но он держал крепко.
— Нет, я про этот едва уловимый запах. Ты оборотень…
— Сам ты оборотень, — всхлипнула я, устав вырываться.
"
"Этот мужчина — наваждение, болезнь. Что бы я ни делала, как бы ни бежала от него, я раз за разом оказываюсь в его руках. И, несмотря на все потрясения, мне не избавиться от чувств, что он разжег в моем сердце.
Рабыня на сцене заканчивала свою песню, и мне на миг показалось, что она поет не о себе, обо мне. Дочь эфиопского царя, с войсками которого сражались египтяне во главе с ее возлюбленным.
Мой отец оказался далеко не царем, да и нежных чувств я к Раису совсем не питала. Но то, что мы с Виктором очутились по разные стороны, было фактом.
— Одно слово, — попросил Виктор. — Просто скажи мне. Ты хочешь остаться со мной? Я соглашусь на любые условия, но только если ты сама согласна быть рядом.
Глаза в глаза. Искренность, от которой перехватывало дыхание. Словно во сне я увидела со стороны себя, нас. Медленно-медленно кивнула.
Виктор потянулся, невесомо касаясь моих губ своими, скрепляя этим поцелуем наш договор. Словно ставя клеймо на моем сердце.
