Мужчина подошел вплотную, сел рядом, поднял руку, убирая выбившуюся из прически прядь, провел кончиками пальцев по щеке.
— Привет, — нетерпеливый шепот коснулся моей кожи. — Вот теперь я готов слушать твои объяснения.
И что же он хочет услышать? Я уже все рассказала. Если он не верит мне, то нет смысла из раза в раз повторять одно и то же! Я тряхнула головой, упрямо поджав губы.
Он улыбнулся, но его улыбка не сулила ничего хорошего.
— Зачем ты вообще вышла из дома? — вдруг жестко спросил он, резко тряхнув за плечи.
— За два дня я успел поднять на уши весь город, и представь же, каково было мое удивление, когда выплыл Герман с требованием переговоров от оборотней. А теперь выясняется, что Раис при этом твой папаша?!
— Ты в своем уме?! — я стукнула его по руке, которой он держал меня. — По-твоему, я специально все это подстроила?
— Откуда мне знать? — он чуть отодвинулся.
В зале начали гасить свет, зазвучали первые звуки музыки.
— Знаешь, — как ни горько было это признавать, но слова все же просились наружу, грозя в противном случае буквально сжечь изнутри.
— Возможно, все к лучшему? Надо признать, что мы просто не созданы друг
для друга. Ты мне не веришь, что бы я ни говорила, а я не хочу еще сильнее ввязываться во всю ту грязь и чертовщину, что тебя окружает. Еще недавно у меня была работа, перспективы, да, впереди маячил декрет, но ведь все справляются. И я бы справилась. И лишь стоило случайно встретиться с тобой, как все полетело в тартарары…
— Не говори так, — глухо попросил он.
— Но это правда. Нам действительно лучше друг без друга, — отрезала я, хотя на этих словах в горле встал ком.
Занавес открылся, представляя зрителям людей в египетских одеждах, декорации стен с древними фресками. Аплодисменты с каждой секундой становились все громче и громче, как лавина, они проносились по всем рядам, усиливая друг друга.
— Если ребенок мой, то…
— «Если». Опять это «если»! — спасительная темнота вокруг скрывала выступившие на глазах слезы. — Если ты не уверен даже, что я тебе не изменяла, то зачем это все? Или решил провести тест ДНК, когда ребенок родится? И только потом принимать решение?
— Ника… — он вдруг взял мою руку в свою, и это простое, казалось бы, действие моментально отозвалось тысячей мурашек по всему телу.
— Я сотню лет был один. Не подпускал никого к себе. Я хочу тебе верить, но…
— Но?..
— Но мне просто нужно время.
Мужчина в форме египетского военачальника запел пронзительно и сильно.
