— Если Павел Филиппович сможет разобраться с этими явлениями, то мастерская вновь откроется. А значит, Семка сможет вернуться на любимую работу.
От слов секретаря женщина заметно успокоилась:
— Ну раз так... Семушка хороший мальчик. Он оказался у нас совсем маленьким после гибели матери. Ее семья не захотела оставить себе ребенка и отдали на воспитание в приют. Мне с большим трудом удалось уговорить их позволить дать ему фамилию, хоть и не семейную. Все же мальчишке не пришлось расти безродным, и то хорошо.
— И что за фамилия? — спросила моя помощница, и женщина усмехнулась:
— Шишкиным прозвали. Мальчик оказался рукастым и очень любознательным. Он проводил свободное время или в библиотеке, или в мастерской. Я всегда считала, что у него будет большое будущее. Даже подарила ему книгу в день выпуска. И рада, что он смог найти себе наставника.
— А вы не помогли ему при выпуске с устройством? — уточнил я.
— Он сам хотел найти себе работу. И поселился в одном из общежитий для наших воспитанников.
Насколько я знаю, он жил там какое-то время. И даже присылал чеки...
Женщина тяжело поднялась, оперлась на деревянную трость и прошлась к ящикам картотеки, которая ютилась в углу. Там она выдвинула ящик с буквой «Ш» и довольно быстро там что-то отыскала. Затем вернулась за стол и положила перед собой несколько бумажек:
— Вот, я отметила, — произнесла она, читая с одного из листков. — За деньги Семушки мы купили почти килограмм гвоздей и тетрадки для малышей. В другой раз он перечислил целый рубль через почтовое отделение.
Мы купили на них краску для пола. И судя по индексу... — настоятельница бережно взяла ксерокопию чека, к которому была прикреплена расписка, пригляделась к печати, — деньги каждый раз были отправлены из Корабельного района. Мастерская была там?
— Нет, — ответил я. — Далековато от нее.
— Вероятно, он переводил деньги неподалеку от общежития, в котором жил. Может, навещал друзей. Чаще всего наши выпускники так и делают.
И в Корабельном у нас только один дом...
Женщина написала на листочке адрес и протянула его мне. Я взялся за край бумаги, но настоятельница не спешила отпускать его из пальцев.
— Вы ведь не обидите мальчика, мастер Чехов? — уточнила она.
— Не обижу, — честно пообещал я и получил записку. — А вам рекомендую все же вызвать стихийника, чтобы он грамотно уничтожил все эти документы.
Я указал на коробки. Ольга тяжело вздохнула и ответила
— Все не нужно.
