Замечательные садовники, двое из которых служат в императорской резиденции.
— У вас хорошие преподаватели? — уточнила Арина.
— Все наши сотрудники — бывшие воспитанники. Мы помогаем в трудоустройстве тем, кто не смог найти себя во внешнем мире.
— Нечасто встретишь такое отношение в приютах, — невольно признал я."
"— Я и сама когда-то оказалась в похожем месте, — ответила Ольга. — Там служила мать-настоятельница, которая заботилась о детях. Она подарила нам надежду, научила уважать себя и верить в хорошее.
Когда я получила чин, то подала заявку, чтобы стать такой же, как она. И очень надеюсь, что сумела.
Женщина сморгнула слезы, подняла подбородок и продолжила.
— И если вы вызовете жандармов, то я сожгу все документы перед тем, как меня арестуют. А потом признаю свою вину. Но не вспомню ни одного имени из этих коробок. Или из тех, которые пострадали при потопе. Все потому, что память у меня скверная.
— У нас и в мыслях не было заявлять на вас в жандармерию, — поспешно возразил я.
— То, что вы делаете для детей — благородно. Так уж сложилось, что я знаю пару людей, которым довелось носить безродную фамилию.
— Считаете их дурными людьми? — осведомилась настоятельница, но я покачал головой.
— Они не хуже других. И уверен, что никто не должен от рождения считаться недостойным.
Женщина прижала ладонь к груди.
— Ваши слова да Искупителю в уши, — произнесла она.
— Но мы пришли к вам по важному вопросу. И даю вам слово, что эта информация не будет использована против вашего воспитанника, — заверил я и настоятельница закусила губу.
Уточнила:
— Вы про Семушку?
Я кивнул:
— Он устроился к одному реставратору, где показал себя хорошим помощником. Его наниматель выделил ему комнату и раскрывал секреты мастерства. Он считал, что однажды передаст ему дело, потому что других близких людей у него нет. Но в лавке мастера стали происходить явления.
— Явления? — насторожилась женщина.
— По моей части, — пояснил я.
При этих словах, мать-настоятельница осенила себя священным защитным знаком искупителя.
Арина Родионовна подалась к ней и заговорила проникновенным голосом:
— Так вот, Семен ушел из дома мастера. Вероятно, он испугался того, что происходило в лавке.
— Неужто вы думаете, что мальчик виноват в том, что там творилось? — ахнула женщина. — Он не мог...
— Если честно, то как раз мы так не считаем. И полагаем, что парень ни при чем. Но может быть, он что-то видел и слышал, — продолжила Нечаева.
