Милая девочка. Они хотели устроить свадьбу до того, как я оставлю этот мир.
– Не говорите так… – пробормотал Марк.
– Просто так удобнее. Не надо ждать, пока пройдет год траура. Я не винил его за спешку и старался продержаться как раз по этой самой причине. – Рука герцога упала на одеяло. – А теперь мне незачем жить.
– Прошу вас, не говорите так, ваша светлость. – Постороннему человеку голос Марка мог бы показаться вполне естественным, но Николь слышала в нем боль. За внешним спокойствием скрывались неуверенность и грусть.
Ситуация была для него тягостной. Он очень любил мать, и этот старик был единственной его связью с ней. Кроме Регины и леди Харриет, конечно же.
Герцог опять зашелся в кашле, а затем повернул голову и прохрипел:
– Николь, это ты? – Он смотрел прямо на нее."
"Николь вздрогнула. Она делала все от нее зависящее, чтобы оставаться невидимой, так как чувствовала себя здесь незваной гостьей.
А герцог поднял дрожащую руку и махнул ей, подзывая к себе.
– Иди сюда, девочка.
Не думал, что увижу тебя снова.
Глаза Николь наполнились слезами. Она подошла к кровати старика и тихо сказала:
– А я не думала, что когда-нибудь увижу вас.
Склонившись над кроватью, Николь обняла старика. Они встречались лишь два-три раза, причем – без Марка, но герцог был к ней добр и мать говорила ей, что он одобрил выбор племянника. Он отправил им свадебный подарок – великолепную серебряную чашу для пунша. Только они ею никогда не пользовались. Марк не пожелал воспользоваться щедрым даром.
Он вообще продал все экстравагантные свадебные подарки и передал деньги на нужды инвалидов – ветеранов войны. Он тогда сказал, что этим людям деньги нужны больше, чем им с Николь бесполезные дорогостоящие вещи. Она, конечно, согласилась.
– Красивая, как всегда. – Герцог ласково ей улыбнулся. – Я рад, что вы снова вместе. – Он повернулся к Марку. – Твоя мать любила бы вас обоих.
Марк хранил молчание. Николь понимала, что он не станет говорить умирающему старику, что они вовсе не вместе.
По ее щекам струились слезы. И ей вдруг стало ужасно грустно. Она тоже ничего не станет говорить старику. Ведь он только что потерял сына, и было бы жестоко отнимать у него последние крохи радости.
Мать Марка умерла уже давно, до его встречи с Николь. На тумбочке у кровати герцога всегда стоял ее миниатюрный портрет. Николь знала, что ее звали Мэри. У нее были темные волосы и ярко-синие глаза. Она очень походила на кузину Марка Регину.
