– Значит, министр внутренних дел? – леди Харриет задрала голову, чтобы взглянуть на Марка. – Во имя всего святого, зачем вам такая ответственность?
Марк прикусил губу, пытаясь скрыть улыбку.
– Эта должность была моей целью в течение долгого времени, миледи.
– Я не понимаю молодых людей и их амбиций. Для меня они не имеют смысла. – Леди Харриет махнула платочком в сторону дома. – Давайте наконец зайдем внутрь. Вам надо передохнуть. Вы приехали первыми.
То есть все было в точности так, как планировал Марк.
Дамы провели гостей в дом, затем все вместе прошли через вестибюль и вошли в гостиную в светло-голубых тонах.
Ничего более роскошного Николь еще не приходилось видеть. Комната оказалась вдвое больше, чем гостиная в поместье ее семьи, и она была заполнена бесценными старинными вещами, прекрасными коврами и великолепными гобеленами.
– Присаживайтесь.
Леди Харриет опустилась на изящный стул розового дерева, стоявший в середине комнаты, и, расправив черные юбки, принялась водить по ковру мыском черной туфельки.
Черный тюрбан, украшавший ее голову, угрожающе наклонился, и казалось, он вот-вот свалится на пол.
Регина села на чиппендейловский стул рядом с бабушкой, а Николь и Марк – на небольшой диванчик напротив хозяек. Причем сели так, чтобы между ними оставалось довольно-таки большое пространство. Заметив это, Регина и леди Харриет молча переглянулись.
– Вы должны рассказать нам, как вы снова сошлись, – заявила леди Харриет. Ее черный платочек снова взметнулся в воздух.
Николь откашлялась и проговорила:
– Я решила вернуться: соскучилась по Англии, – да и вообще… пора.
– Во время долгой поездки они с Марком обговорили все возможные нюансы такого разговора, и было принято совместное решение – чем меньше подробностей, тем лучше.
– Я очень рада за вас, – сказала Регина. – Просто я удивлена. Ты ведь никогда ничего не писала о своем возможном возвращении.
Николь опустила глаза.
– Это было неожиданное решение, – ответила она. – Кроме того… Ты же знаешь, как я не люблю писать письма.
"
"И то и другое было правдой, но тогда откуда же взялось чувство вины – как будто она солгала?
Регина улыбнулась.
– О, я не виню тебя. Я тоже не слишком люблю писать письма.
– Да-да, вам давно пора было снова сойтись, – вмешалась леди Харриет, и каждое ее слово сопровождалось взмахом платочка. – Вы должны подумать о детях. И чем скорее, тем лучше.
– Бабушка!.. – Регина укоризненно взглянула на пожилую леди.
– И нечего мне затыкать рот, юная мисс.
