Она сильная, смелая, гордая. Что с ней сделается, когда ее отец отправится на каторгу? Станет презренным обществом человеком?
Я покачал головой:
— Он потребовал от дочери смены фамилии. Не удивлюсь, если затем он лишит ее отчества.
По лицу парня я понял, что он не знал об этом. Но Гордей быстро собрался и упрямо продолжил:
— Одно дело быть отказной дочерью. Но стать одной из нас… Она выдержит эти тяготы. Уверен, что такая, как она сумеет выстоять. Она будет делать вид, что ее не задевают шепотки за спиной.
Что не трогает то, что она станет нежеланной гостьей в салонах, где раньше обитала. От нее отвернется высшее общество.
Я нахмурился, понимая, что он прав. А голос Петрова стал глухим:
— Елена Анатольевна сумеет сохранить лицо. Но я уверен, что ее надломит новый статус.
— Вам он не помешал остаться собой, — осторожно заметил я.
— Мне не довелось родиться княжичем. Я карабкался наверх. А не терял все, не сваливался с пьедестала. К тому же она такая… — парень запнулся и воровато посмотрел на меня, — она кажется сильной.
Но я видел, как она прячет страх в глазах. Как силиться не заплакать.
— Вы ведь видели ее лишь однажды, — вырвалось у меня.
— Павел Филиппович, кто мог мне помешать предложить девушке компанию по дороге домой? Тем более, когда я добывал информацию про ее папашу, то прознал, где живет старшая дочь судьи. Я тогда знатно удивился. Решил, что папенька надумал спрятать свою кровинку. Но потом понял, что все не так.
— И как же вы узнали обо всем? — склонил голову я.
Петров покосился на меня, но не смог долго молчать и заговорил:
— Может вам сложно в это поверить, господин адвокат, но я умею нравиться девушкам. Есть у меня такой талант. Правда с Еленой Анатольевной вышла промашка…
Парень потер скулу и горько усмехнулся, словно вспомнив о чем-то не особенно приятном.
— Но она сама дала мне подсказку, что с батей своим не очень близка. Остальное узнать было не шибко сложно. Господа своих слуг за людей обычно не считают. И при них говорят много лишнего.
Конечно, те не треплют языком направо и налево. Но водитель Свиридова иногда заходит в один кабак, где пьет пенное и болтает с человеком за стойкой. Спустя пару кружек он может пожаловаться на хозяина, который до того жестокосердный, что собственную дочь хотел подложить в постель некроманта.
При этих словах парень ожег меня колючим взглядом. И мне подумалось, что у него в роду должны быть волки."
"— Слугу не пришлось пытать или запугивать.
