Сыщики обошли оба, допрашивая членов шайки Ивана Сухоплюева, которые попались вчера вместе с ним.
В первом отделении, что на Московской площади, сыщикам не повезло. Двое помещенных туда воров оказались людьми тертыми и несговорчивыми. Питерцы ушли оттуда несолоно хлебавши. Но во вторых ротах, которые находились на Московской улице, им подфартило. Туда сунули самого молодого учетного, двадцатилетнего парня из крестьян по фамилии Сундуков. Увидев его, сыщики воспряли духом.
Лыков начал первым:
– Что умеешь делать?
– Пахать, косить… – Парень старался казаться спокойным, но было видно, что он волнуется.
– В арестантских ротах пахать нечего. Вот умеешь ты, к примеру, вязать веревочные кружки?
– Какие кружки?
– Ну, такие, знаешь, об которые при входе грязные сапоги обтирают. Не видел разве никогда?
Сундуков окончательно смешался:
– Видел, ваше благородие. А что?
– Получишь ты по суду года четыре и сядешь в каземат. Четыре года – это очень долго… И денег нет, а без денег там плохо. Шамовка дрянь, хочется калачика с колбаской, а купить не на что.
Пойдешь проситься в мастерские, чтобы хоть что-то заработать. Вот я и спрашиваю: каким ремеслом владеешь? Крестьянские навыки тебе теперь не скоро пригодятся.
Сбоку поддал Азвестопуло:"
"– Начальник твой, Сухоплюев, сбежал, а тебя здесь бросил. Будешь отдуваться и за себя, и за него. А он сейчас где-нибудь в кабаке фортуплясы запускает, водкой угощается. Разве это справедливо?
– Иван Капитонович убежал? – поразился молодой.
– Когда? Как?
– Сегодня утром. Кинул в глаза конвойному горсть табаку, только его и видели. Помоги нам его найти, и получишь облегчение. Не четыре года сидеть, а всего год-полтора.
Учетный сжался. А сыщики начали трындеть ему в оба уха, что маз его подвел, бросил, теперь решается его судьба, и, кроме питерцев, никто парня не спасет. Затем Алексей Николаевич усадил допрашиваемого перед собой и принялся спокойным голосом, намеренно негромко, расспрашивать:
– Вспомни все, что видел или слышал.
Нам важно найти укрытие твоего бывшего атамана. Поможешь нам – поможешь себе.
– Но что, что вспомнить? – впал в отчаяние Сундуков. – Я ж у них на побегушках был, на стреме стоял. Дуван когда делили, мне меньше всех давали.
– Видишь, а ты их покрываешь. Я ведь опытный человек, сразу вижу: ты не как они. И умнее их, и лучше. Давай, вспоминай.
Недотепа задумался и стал рассказывать все подряд, что лезло в голову. А командированные внимательно слушали.
