Значит, он настроен более чем серьезно, и я не хочу злить его дополнительными никому не нужными и безосновательными для скандала недоговоренностями. Их итак между нами слишком много.
Вновь возвращаюсь к микроволновке. Характерный звук как раз возвещает о завершении программы и тянусь к верхнему шкафчику за посудой.
— Сонь, ты говорила, что она не умеет сидеть, — вдруг заявляет Никита, — а вот она, прекрасно себе сидит.
— Что?
Резко разворачиваюсь и во все глаза смотрю на дочку, которая…и правда, сидит в манеже.
По-настоящему. Как самый настоящий взрослый малыш.
— Сидит, — восклицаю я и в этот момент дочка, подтягивается, хватаясь за кольца манежа и хоп. Не верю своим глазам, но она вдруг встает на ножки.
Стоит не больше пары секунд, и тут же снова присаживается, а потом закатывается на бок. Но она стояла!
Никита оказался рядом и поддержал ее, не дав завалиться назад, на спину и удариться головкой.
Но тут же снова отпустил. Может, испугался, что она заплачет.
Маша же не обратила внимания на то, что до нее дотрагивался чужой для нее дядя.
И сейчас, кряхтя и лепеча, опять начинает подниматься.
— Видимо, она решила закрепить свой успех, — говорит Никита.
Мишутка садится снова и радостно смотрит на нас.
— Никита.
Не в силах сдержать эмоций, я хватаю его за руку и жмусь к нему.
— Никита, ты не представляешь, как я, как мы с тетей этого ждали. Думали, ну вот когда же, когда. Боже мой. И вот…даже не верится. Нужно обязательно записать эту информацию. Такую важную дату. И не могу поверить, что она еще и встала, разве так бывает?
— Не знаю.
Но я слышал, как моя мать много раз хвасталась своим подругам, что я сел ровно в полгода и в этот же день сразу встал. Она так часто об этом говорила, что я запомнил. Значит, наверное, бывает.
— Да, значит, такое возможно. Иначе зачем бы твоей маме об этом говорить.
Теперь и я вспоминаю, что когда мы впервые пришли в гости к Никитиным родителям, Лилия Станиславовна и правда что-то такое говорила. Когда показывала альбом с Никитиными детскими фотографиями, чем он был тогда крайне недоволен.
"
"— Я помню. Она еще говорила, что поэтому ты рано пошел, уже в десять месяцев.
Медвежонок снова поднимается на ножки, и я спешу ее поддержать. Стоит она не крепко, пошатываясь, и я боюсь, что она может неожиданно разжать пальчики, сжимающие кольца, завалиться назад и больно удариться затылком.
Я страхую ее и не зря. Машуня снова заваливается, но только для того, чтобы опять подняться на ножки.
