— Пойдем с нами ужинать? — предлагаю я.
— Пойдем.
Никита снова смотрит во все глаза на Машу. И пока спускаемся вниз, и когда заходим на кухню.
Тетя Лена, по всей видимости, решила задержаться у соседки до самой ночи, а потому мы снова только втроем. Я, Никита и наша дочка.
И хотя мне больше всего на свете хочется выведать у Никиты, что это за история с аварией, я держусь и полностью сосредотачиваюсь на своих обязанностях мамочки.
Подхожу с Машей к манежу и осторожно опускаю ее внутрь. После этого иду к холодильнику, где хранятся запасы творожков и овощей.
Под дочкино питание освобождено целых две полки и сейчас я тянусь за творожком.
Еще нужно решить, что предложить Никите.
— Никит, у нас есть овощной суп, — начинаю перечислять, — но ты навряд ли будешь его есть. Потом гречка с курицей. В общем, ничего особенного. А вот, еще есть голубцы, тетя Лена, видимо, утром делала, и пирожки.
— Мне все равно, — говорит Никита, — что есть, то и давай. Или можем заказать что-нибудь из ресторана.
Он устроился у манежа и теперь смотрит то на меня, то снова на Машу.
— Из ресторана еду будут доставлять сюда не меньше двух часов, а то и до утра. В такое позднее время и по такой погоде. Так что, разогреваю все, что я перечислила.
— Нет проблем. Сонь, а какого числа у нее День рождения?
Я называю, и Никита снова замолкает.
Интересно, о чем он думает? Не исключено, что пытается отыскать в ней свои черты. А может и не пытается. Об этом нам тоже стоит поговорить, но опять же не сейчас.
Слишком много всего для одного дня.
И да, нужно написать Полине, на всякий случай. Споласкиваю руки, промакиваю их полотенцем и набиваю подруге сообщение:
«Поль, все в порядке. Никита здесь с нами, сидит перед Машиным манежем и рассматривает ее. Мы даже пытаемся с ним нормально общаться. Сейчас буду кормить их обоих ужином».
Если она увидит не сразу, ничего страшного.
Но Полина отвечает тут же, будто дежурила у телефона.
«Сонь, я так рада. Продолжайте в том же духе. Звони в любое время».
Я посылаю Полине сердечки и откладываю телефон в сторону.
Никита замечает, что я с кем-то переписываюсь, но ничего не говорит.
— Полине писала, — зачем-то сообщаю я, хоть он и не требует ответа.
Я даже не знаю, интересует его это или нет.
Впрочем, скорее да. Он же ясно сказал, что не отпустит. А в душе, в то время, пока я терялась в нем, повторял это снова и снова.
