Если он спит, то почему так сильно похож на мертвеца? Не удержавшись, я закрыла Стрижу глаза.
И в этот момент в проулке появился мой двойник. Девушка вскинула самострел и выстрелила быстрее, чем я сообразила, что нужно бежать. Над головой просвистел боевой шар.
– Прощай, Веда! – Даже голос походил на мой собственный.
Оцепенев, я следила, как неизвестная направляет на меня оружие. Палец нажал на спусковой крючок… и случилась осечка. Недолго думая я схватила с земли камень и швырнула в убийцу. Удар пришелся в плечо.
Девица вскрикнула от боли, выронила оружие. Не дожидаясь, когда она очухается, я вскочила на ноги и бросилась на преступницу.
Богдан учил меня бить с размаху, кулаком с большим пальцем наружу, чтобы не сломать суставов. Я и не подозревала, как хорошо запомнила те давние уроки. Удар получился мощным, от возбуждения даже боли в руке не почувствовала. Убийца взвизгнула, кувыркнулась на землю и заработала еще один удар – ногой под ребра. Пока она задыхалась от кашля, я схватила с земли самострел и направила на двойника.
– Ты не выстрелишь, – прохрипела она, сфокусировав взгляд на оружии.
– Проверим?
Я была уверена, что легко спущу курок, выстрелю в землю хотя бы одним боевым шаром, но пальцы неожиданно онемели и отказались слушаться.
– Не можешь? – злобно усмехнулась преступница.
– Опусти игрушку, дамочка! – прозвучал до боли знакомый голос.
Направляя на меня дуло самострела, между мной и распростертой на брусчатке убийцей встал Богдан.
– Привет, Истомин, – тихо произнесла я.
Прошла секунда, прежде чем на его лице отразилось потрясение.
– Кто ты? – ответил он, и вдруг я поняла, что по-настоящему ненавижу его за то, что он не сумел понять, кто из нас двоих – подделка.
– Не знаешь?
– Она хочет меня убить! – слезливо пролепетала убийца, в одно мгновение превращаясь из охотницы в жертву.
– Не шевелись. Я выстрелю, – предупредил он и, не спуская с меня самострела, помог убийце подняться на ноги. – Веда, спрячься во дворе…
Сохраняя ледяное спокойствие, я проследила, как девица зачастила в сторону внутреннего двора.
Стук каблуков возвращался к нам гулким эхом. Когда мы остались одни, лицо брата изменилось. В нем появилась неведомая мне прежде жестокость.
– Считаю до трех. Если ты не бросишь самострел, я выстрелю, – предупредил Богдан. – Раз.
– Ты уверен, что спас правильного человека? – дрогнувшим голосом спросила я, не собираясь опускать оружия.
– Два.
