Мы резко завернули в коридор из колючего можжевельника, рядом с которым пульсировала зеленым светом вывеска «Подворье».
Постоялый двор представлял собой длинное каменное здание с многочисленными дверьми, выходившими на деревянный настил. На широких перилах дрожали огни аккуратно расставленных ламп. Над входом в башенку мерцала надпись «Кабак».
Нас ждали. Стоило автокару остановиться, как дверь кабака распахнулась, и в нашу сторону ринулись три фигуры. Среди них ковылял Док.
– Выходи! – приказал Ратмир, выбираясь из теплого салона.
Тащить Стрижа помогал мощный тролль с недобрым взглядом темных глаз. Ноги парня неловко волочились по камням двора. Я семенила следом в компании высокой, отчего-то показавшейся знакомой женщины – полукровки-тролля. Тут мне вспомнилось, где раньше я видела ее лицо. Именно она выступала в роли коллекционера на аукционе древностей в Валховойске.
Деревянный настил скрипел под ногами. Гремя ключами, хозяйка постоялого двора отворила крайнюю дверь, хлопнув в ладоши, зажгла свет.
С традиционного для троллей ложа, выложенного из камня, на пол полетели вышитые подушки. Мужчины осторожно уложили Стрижа на лоскутное одеяло.
– Полотенца! – приказал Док, раскрывая уже знакомый лекарский чемоданчик, и хозяйка ринулась в купальную комнату, притаившуюся за дверью с мутным овальным окошком.
Вдруг Стриж выгнулся и зарычал, точно зверь. Тролль бросился к кровати, прижал вырывающегося парня к перине. Бледный как смерть Ратмир отошел в сторону, нервно схватился за голову.
Док наполнил шприц с длинной иглой какой-то жидкостью, выпустил пару капель, выгоняя шарики воздуха, и по комнате разлился ядовитый запах.
– Давно он заснул? – деловито уточнил эскулап.
– Около часа назад, – быстро ответил Ратмир.
– Угу… – задумчиво промычал Док.
– Это давно или нет? – не выдержала я, и на меня с изумлением уставились три пары глаз. Похоже, мое присутствие для всех стало полным сюрпризом.
Впрочем, ответа все равно не последовало. Профессор кивнул троллю, и, подчиняясь безмолвному приказу, тот с силой рванул ворот футболки с запекшейся кровью.
Ткань нехотя разорвалась на два куска, открывая черные раны с только что образовавшейся корочкой.
Комната поплыла перед глазами, к горлу подступила тошнота. Я выскочила из номера и съехала по ледяной стене на деревянный настил. Стоило представить черные раны, как во рту становилось кисло.
Стараясь избавиться от пугающего воспоминания, я стала следить за мушками, бившимися в стеклянных колпаках фонарей.
