Удивительно, как я сумела добраться до места, ни разу не заплутав и не перепутав поворотов.
Район оказался спокойным и чистым. В противовес названию на Вязовой улице росли одни тополя. Теснились трехэтажные домики. На черепичных остроугольных крышах торчали шпили для приема магических сигналов видения. Вход в парадную дома номер тринадцать украшал полосатый тент, под ним казалось светлее, чем на улице, где трубочисты, согласно инструкции из Ратуши, уже зажигали фонари. Если таблички с именами жильцов не врали, то ювелир жил на третьем этаже.
Поднимаясь в нужную квартиру, я тщательно сдерживала панику и ждала, что на одном из лестничных пролетов найду расстрелянного Стрижа. Однако гулкий подъезд пустовал. Помявшись рядом с дверью с позолоченной цифрой девять, я набрала в грудь побольше воздуха и постучалась.
– Пусть Стриж будет жив, – пробормотала, едва удерживая себя на месте. – Пусть Стриж будет жив…
Щелкнул замок, дверь приоткрылась. На пороге возникла среднего роста женщина с коротко остриженными кудрявыми волосами и узким разрезом глаз.
Я запомнила ее имя по пока не существующей газетной статье: Велимира Кадышева. Та, которую мне предначертано было убить.
– Ты?! – произнесли мы одновременно.
С побелевшим лицом она широко распахнула дверь, и моему взору открылась гостиная. На диване, закинув ногу на ногу, сидела… я сама…
Наши с двойником глаза встретились.
Мир вокруг меня точно замедлился. Я видела, как поддельная Веда вытащила из-за спины самострел, как вспыхнул ствол, и полетели белые боевые шарики.
Четыре штуки, один за другим. Воздух наполнился кисловатым запахом магии. Хозяйку дома отбросило на пол. Она падала невероятно долго, раскинув руки. На животе растекались алые пятна.
В тот миг, когда ее голова шибанулась о плитки пола, события начали развиваться с оглушительной скоростью. Я бросилась обратно к лестнице, едва не упала, поскользнувшись на ступеньке. Оглушенная и дезориентированная, помедлила и вдруг увидела, что ко мне поднимался аггел с черной повязкой, закрывающей один глаз.
Плохо соображая, я запрыгнула на подоконник, толкнула задребезжавшие оконные створки и сиганула на растянутый тент. Тело отбросило вперед, я с визгом слетела на брусчатку. Прикусила до крови язык, разбила колени и застонала от оглушительной боли.
Кто-то закричал, видимо, приняв меня за самоубийцу. Усилием воли я заставила себя подняться и идти вперед. Сначала медленно, потом быстрее.
