— Правда, — коротко и как-то по-деловому ответила Алла Максимовна. — Но это все завтра. Дай мне время до завтра, Дина.
— И что… что будет завтра?
— Не планируй ничего важного на завтра, пожалуйста, Дина.
Она снова перестала что-либо понимать.
— Ладно, не буду.
— Вот и хорошо. Я позвоню завтра. Целую крепко и обнимаю. Ты умница, девочка!
Дина отрешенно смотрела на телефон в своей руке. Отложила его, встала и прошла к столу. Подняла крышку ноутбука. На экране так и остался открытый файл. Последняя страница.
Дина хотела сесть на стул — и передумала. Она не могла читать написанное.
Кажется, в ней не осталось ничего — ни слов, ни мыслей, ни чувств. Все было там, в недрах электронного устройства, в пачке листов, что сейчас у Аллы Максимовны. А сама Дина — выпита до дна, опустошена, выпотрошена.
Распотрошенная лягушка.
Господи, какими же смешными и глупыми казались теперь те переживания на фоне того, во что сейчас превратилась ее жизнь.
Дина снова отпустила крышку ноутбука и потянулась за сигаретами.
***
— Куда мы идем? — Дина едва поспевала по коридору за своим педагогом. Ни за что не могла бы предположить в пожилом человеке такой прыти.
— Быстрее, Диночка, быстрее, пожалуйста.
Перед Диной открыли массивную деревянную дверь.
— У себя? — спросила Алла Максимовна.
— Да, ждет, проходите, — отозвалась красивая светловолосая женщина, вставая из-за стола.
— Все, Диночка, иди, — Алла Максимовна быстро обернулась, так же быстро заправила Дине за ухо прядь волос, поправила воротничок рубашки.
— Иди с богом, девочка.
И с совершенно круглыми от изумления глазами Дина шагнула через порог кабинета ректора института.
Конечно, она его знал. Конечно, видела. И по телевизору, и вживую — он выступал перед первокурсниками первого сентября. Но вот так, друг напротив друга…
— Здравствуйте, Дина. Присаживайтесь.
Он встал со своего места за громоздким столом. А Дина так и осталась стоять. Ректор ВГИКа. Тот самый Харитонов. Золотая пальмовая ветвь Каннского фестиваля, Берлинский серебряный лев — за его спиной.
Они — его, им получены.
Высокий, немного грузный, легендарная чёрная кожаная куртка, тёмная шевелюра и седые виски, пронзительный взгляд из-под тяжелых набрякших век.
— Ну что же вы стоите, Дина, присаживайтесь.
Дина неуверенно прошла и неловко опустилась на самый краешек стула. Харитонов снял трубку интеркома.
— Лилечка, сделайте нам два кофе.
Ректор опустился в кресло и некоторое время молча смотрел на Дину.
