Дина же сидела перед ним словно загипнотизированная. Как кролик перед удавом. Харитонов…. Это же сам Харитонов.
Принесли кофе, Дина не решилась взять свой, лишь поблагодарила и коснулась пальцем белой чашки. Горячая. Вилен Мартинович с удовольствием пригубил свой кофе, зажмурился. А потом открыл глаза.
— Из-за вас, Дина, я не сомкнул сегодня ночью глаз."
"Это хорошо, что кофе она пить не стала. Сейчас бы чашку не удержала.
— Я всю ночь читал вот это, — Харитонов взял то, что лежало перед ним на столе. — Читал, перечитывала, думал.
Это же ее сценарий. Далеко не такой беленький и чистенький, каким он был тогда, когда Дина отдавала его… Алле Максимовне. Весь в пятнах кофе и испещренный пометками.
— Откуда он у вас? — только и смогла выдохнуть Дина.
— У нас с вами общий педагог, Дина. Вчера Алла Максимовна позвонила мне и сказала, что я должен это прочесть. Я привык ей верить.
Дина сидела и хлопала глазами. Харитонов сделал еще глоток и продолжил.
— Я не буду ходить вокруг да около, Дина. Это не просто добротный сценарий, за который я уже сейчас могу вам выдать диплом выпускника сценарного факультета.
Это гениальный сценарий. И я хочу снять по нему фильм.
Дина осторожно опустила руку и пощупала стул под собой. Он стоял крепко, устойчиво. А у нее перед глазами кабинет качается — вправо-влево.
— Вы знаете, — между тем как ни в чем не бывало продолжал говорить Харитонов, — ремесло сценариста — как и режиссера — таково, что в него часто приходят уже зрелые люди. Это специфика профессии — в отличие от актерской, к слову.
Ваш сценарий, — он похлопал по стопке листов, — это не студенческая работа. Это зрелый, профессионально сделанный сценарий. Сделанный, определённо, мастером своего дела.
— Правда? — только и смогла выдохнуть Дина. Вчерашнее «гениальный» от Аллы Максимовны она все же не приняла всерьез. Было очень приятно, но Алла Максимовна ее всегда хвалила. А вот Харитонов… Харитонов… И он собрался снимать… Невозможно…
— Правда, — спокойно отозвался он. — Я знал вашего отца, Дина.
Мы не были ни друзьями, ни даже приятелями, но были шапочно знакомы. Это был человек, отмеченный печатью гениальности. Вы — наследник его дара. Да, в вас он проявился иначе, но, несомненно, одно — это у вас в крови. Не сомневайтесь. И не сопротивляйтесь этому.
Харитонов вдруг улыбнулся ей. И Дина рискнула взять чашку. Пальцы почти перестали дрожать. Осмысливать сказанное ей она пока не решалась.
— Спасибо, — проговорила она тихо.
— Вам не за что благодарить.
