В состоянии практически помрачнения рассудка.
Про гениальность написанного ею самой Дина не могла ничего не могла сказать. Не ей об этом судить, наверное. Но помрачнение рассудка — было."
"Она тогда переживала, что диктофон не включила. Зря переживала. Оказывается, она помнила все из его рассказа. Все, до последнего слова. И эти слова лились, превращаясь в историю, в сценарий. Дина не стала даже менять имен, она просто записывала. Записывала то, что откуда-то взялось в ней и за два дня превратилось в сценарий.
И теперь она смотрела на экран ноутбука.
Сохранить.
На жесткий диск. В облако. В другое облако. И на печать.
Принтер тихо зашуршал бумагой. А Дина встала. Качнулась.
Боже, как болит спина. И голова. Головные боли у нее бывали. Но Дина никогда не знала, что спина может болеть. Что она может болеть ТАК. А еще над Игорем потешалась…
Несколько раз наклонилась вправо, влево, подняла руки. Стало немного легче. Посмотрела на принтер. Он напечатал примерно треть. Перевела взгляд на пепельницу.
Нет, надо пойти что-то съесть. Дина вдруг почувствовала какой-то совершенно дикий голод. Сколько она не ела? И вообще, какой сегодня день?
День оказался воскресенье, время — половина двенадцатого. Дина сделала себе бутерброд и кофе, вернулась за стол. Свежеотпечатанный сценарий лежал на принтере.
И ждал.
Дина потянулась за телефоном.
— Алла Максимовна, здравствуйте.
— Добрый день, Диночка. Как твои дела?
— Я хочу показать вам сценарий.
— Ты написала? Умница! Приезжай ко мне завтра вечером, часам к шести.
— А сегодня нельзя?
— Я… я уже почти выхожу из дома, — голос у педагога стал растерянный. — Я собралась на дачу к подруге.
— Можно, я вам привезу? — Дина сама не узнавала себя, свою странную, почти болезненную настойчивость. — Почитаете в дороге? Пожалуйста! Вы с какой станции метро уезжаете?
Ответили ей не сразу.
— Хорошо. Давай встретимся через час у «Белорусской».
***
Алла Максимовна перезвонила в шесть вечера.
— Я прочитала, — начала она без предисловий.
— Уже? — вяло удивилась Дина. Она вернулась домой и легла спать. Не легла даже — рухнула. И сейчас, спросонья, ничего толком не соображала.
— Я проехала свою остановку. И ни на какую дачу я не поехала. Я два круга прокаталась по кольцевой. Я читала.
— Да? — Дина судорожно пыталась стряхнуть с себя сонный морок. — И… как?
— Это абсолютно гениально, девочка.
Проснулась. Резко и сразу.
— Правда? — спросила так тихо, что думала, ее не расслышали. Прокашлялась.
