– Когда мы поженились с Лаурой, то не заключали договор о разделе имущества. Поэтому мне пришлось бы сейчас отдать ей половину всего. А это в данный момент меня разорит.
– Но ты ведь можешь просто продать оба дома. Мы ведь в любом случае начнем с тобой все с самого начала. Тогда ты сможешь отдать ей половину. И еще достаточно останется.
– Но оба дома в ипотеке. У меня банковские долги, Надин, – Симон взял ее руки в свои. – Пожалуйста, дай мне немного времени.
Один, два года – и я оправлюсь. Тогда я смогу выплатить Лауре ее долю и не окажусь без гроша в кармане. Пожалуйста, дай мне этот шанс.
Что ей оставалось делать? Признать, что Петер пытается выиграть время, потому что он не в состоянии принять решение? Конечно же, у нее были такие подозрения. Она не могла проверить, действительно ли его дела так плохи, как он уверял. Но, во всяком случае, позже, намного позже, когда Петер решил уехать с ней за границу, выяснилось, что он не солгал.
Он на самом деле находился в отчаянном положении.
«Однако, – думала сейчас Надин, – он наверняка уже тогда знал, что этот вопрос никак не решился бы за один или два года. А еще он не упомянул о существовании двухсот тысяч марок, денег, которые он депонировал в Швейцарии, уводя их от налогообложения в Германии». На эти деньги он хотел дать им возможность начать новую жизнь в Аргентине. Но почему так поздно? Почему не сразу?"
"В тот вечер Надин уступила Петеру и вступила в игру тайной, запретной любви, в которой один участник всегда оказывается в проигрыше.
Она учитывала, что сама может оказаться этим проигравшим. Их встречи с тех пор стали тайными и романтичными, нередко все проходило второпях, и ей слишком часто приходилось переживать безутешный момент расставания. Полностью для себя у них была только одна неделя осенью, когда Лаура считала, что ее муж ходит на яхте с Кристофером.
В это время Петер жил в их с Лаурой доме, и он был бы рад устроить там любовное гнездышко для себя и Надин, но она лишь три раза встречалась с ним там – только когда шел такой сильный дождь, что невозможно было оставаться на улице. Она чувствовала себя неуютно среди мебели и других вещей Лауры, но идти в отель побоялась: ее слишком хорошо знали в этих краях как жену Анри.
