Медведева вздыхает:
— Дай хоть потом почитать… Слушай, раз он тебя вчера еще полчаса караулил, значит, к бабе той не поехал…
— Или поехал, или не к той, — не верю я в Бергмановский аскетизм.
— Лучше бы поехал. После бабы добрее будет, — фантазирует Медведева. — И вообще я не понимаю, что у вас там за договор? Какая-такая отработка? Полы, что ли, мыть заставит?
— Нет, уж лучше я телом… — ненавижу мыть полы.
— Не вздумай, — рявкает Алка. — До Димкиной свадьбы тебе с Бергманом нельзя!
— Почему именно до Димкиной свадьбы? — заинтересовываюсь я.
— Потому что кровать ломать вы будете всего два дня, а рыдать ты потом будешь два месяца. А с грустной рожей на Наташкину свадьбу — это только ее порадовать!
— И ничего-то мне нельзя, — горюю я.
— И ноги не брей, — Медведева по-прежнему настаивает на самом надежном способе контрацепции. Волнуется.
— Да поздно, — скрепя сердце, признаюсь я. — Ещё вчера побрила.
Алка на мое признание цветисто ругается, да так, что заслушаешься. Дочь профессора филологии.
— Тогда держись за трусы.
— Как?
— Двумя руками! И джинсы надень самые узкие.
Точно. Лайфхак номер два.
Узкие джинсы-резинки элегантно и соблазнительно ни за что не снимешь.
Может, конечно, есть уникумы, но лично я стаскиваю их, наступая одной ногой на соседнюю штанину и коряво задирая ноги.
Нормальная женщина на первый секс в них точно не пойдет.
— Ты так говоришь будто я на оргию собираюсь, — ворчу я. — Я не собираюсь спать с Бергманом.
Хотя уже и не так чтобы против. Алке я этого не озвучиваю, но она и так догадывается.
— А чего тогда ноешь?
— Стыдно. Вдруг он меня все-таки раскусил? Непохоже, но вдруг?
— Дави на жалость. Растопи его сердце.
— Боюсь, оно у него каменное, — вспоминаю я, как он по телефону отменял свои свиданки.
— Может, у него ещё кое-что каменное. Профессия обязывает, — не удерживается от ехидных намеков Медведева.
— Он ювелир, а не геолог! — фыркаю я.
— Ещё лучше, — ржет зараза. — Нефритовый стержень…
— Слышь, ты, знаток китайской эротической прозы, — вскипаю я, сидящая на голодном пайке.
— Ты знаешь, кто? Ты стерва!
— Я — персик, — не соглашается она.
— Ты — метис.
— Короче, ты вчера по стобалльной шкале насколько вырядилась?
Прикидываю в уме:
— На восемьдесят пять.
— Перестаралась. Жирно Лосеву восемьдесят пять, надо было на семьдесят и хватит. Ладно. Сегодня сделай на шестьдесят. В баре ты светанула на сотку, но там было темновато. Авось не признал. Гера все-таки неновый уже. Может, у него уже близорукость.
